Книга Гроза над Неаполем, страница 44 – Алексей Фирсов

— Лондон, мадам! — Жозеф, забыв про всякий этикет, подхватил меня на руки и закружил по кабинету. — Мы едем в Англию! Наши деньги там! Анабель там понравится! Боже мой, Ваше Сиятельство, мы выиграли эту войну!

Василий Петрович смеялся вместе с нами. Старый дипломат сейчас стоял на вершине своего триумфа.

Он подошел ко мне, забрал из рук Жозефа и крепко прижал к себе.

— Ты спасла нас, Анна, — прошептал он мне на ухо. — Твой ум, твои знания и твоя дерзость. Ты переиграла и Бонапарта, и Куракина.

— Мы сделали это вместе, Василий Петрович, — я счастливо улыбнулась сквозь слезы, поглаживая лацканы его сюртука. — И теперь Куракин будет вынужден сам писать нам любезные депеши в Лондон, зная, что мы недосягаемы для его яда.

Вечером того же дня в нашем уютном богемском доме царил настоящий праздник. Архип выкатил из погреба лучшее шампанское, которое только смог найти в Карлсбаде. Мы пили за удачу, за хитрость и за туманный Альбион.

А рано утром следующего дня наши кареты, запряженные свежими лошадьми, уже стояли у крыльца.

Шарль, сонный, но радостный, залез в экипаж, прижимая к груди плюшевого медведя, купленного ему на местной ярмарке. Для него это было просто очередное путешествие с любящими тетей и дядей. Он не знал, что мы увозим его туда, где его тайна будет похоронена навсегда, за неприступными стенами английской безопасности.

Я в последний раз оглянулась на осенний Карлсбад. Этот город подарил нам короткую передышку перед последним броском.

— Трогай! — скомандовал Архип, взмахнув кнутом.

Колеса заскрипели по гравию. Мы уезжали на север, в германию,потом берегам Ла-Манша. Гроза, которая так долго собиралась над Неаполем, а затем гналась за нами через всю Европу, наконец-то осталась позади. Впереди нас ждала Англия, новая жизнь и абсолютная, завоеванная собственным умом свобода.

Глава 21: Туманный Альбион и новые правила игры

Белые скалы Дувра выступили из утреннего тумана внезапно, словно гигантские меловые стражи. Стоя на палубе пакетбота, который мягко покачивался на свинцовых волнах Ла-Манша, я полной грудью вдохнула влажный, соленый воздух.

Позади осталась Европа, корчащаяся в огне войн и революций. Впереди лежал остров, отделенный от этого безумия не просто водой, а лучшим в мире военным флотом.

Василий Петрович подошел сзади и укрыл мои плечи тяжелым суконным плащом, защищая от пронизывающего английского ветра.

— Вот мы и дома, Аннушка, — тихо произнес он, обнимая меня. — По крайней мере, в самом надежном из всех возможных домов.

Лондон встретил нас запахом каменного угля, суетой порта и деловитым, невозмутимым ритмом. Здесь не было паники беженцев, не было французских кокард и марширующих под окнами солдат. Здесь правили фунт стерлингов, парламент и Уильям Питт-младший.

Особняк, который Жозеф купил и подготовил для нас в Мейфэре, превзошел все мои ожидания. Это был великолепный, строгий дом из красного кирпича с белыми колоннами, выходивший окнами на Гайд-парк. В отличие от парижских или неаполитанских дворцов, он не подавлял помпезностью, но кричал о солидности и абсолютной финансовой неуязвимости.

Едва мы переступили порог, нас встретил вышколенный английский дворецкий. Дом был обставлен с безупречным вкусом: тяжелая дубовая мебель, персидские ковры, картины в массивных рамах. В кабинете Василия Петровича уже пылал камин, а на столе лежала свежая лондонская «Таймс».