Книга Ключи от старинной библиотеки, страница 52 – Марина Халкиди

Деревня оказалась больше, чем мне показалось со стороны. А дома были украшены резьбой так замысловато, что мне только что и оставалось как вертеть головой на сто восемьдесят, а то и на триста шестьдесят градусов. Вскоре мы подошли к центру деревни, где для детей сделали ледяную горку. И они весело смеялись, катаясь с нее на санках. Меня тоже пригласили принять участие в развлечениях. Ведь помимо горок, рядом сделали каток. И хотя вместо коньков у местных на ногах были странные приспособления, детям ничего не мешало кататься на них.

С детьми я сразу же нашла общий язык. Все же у меня дома брат с сестрой остались. И в отличие от этих детей двуликих, Валя с Макаром были порой невыносимы.

Счет времени я потеряла, как и меховую шапку. И мои волосы уже давно растрепались. Они то и дело мешали мне, но я, веселясь, не отставала от детей.

Мирослав появился как раз тогда, когда я с визгом скатилась с горки. С его появлением дети сразу притихли, испуганно поглядывая на него.

И совсем он не страшный, нахмурилась я. И ему, скорее всего, было неприятно при каждом посещении этой деревни или других селений ловить испуганные взгляды нечисти и людей, будто все ожидали, что стоит его разозлить, и он начнет метать молнии. И тут скорее удивительно было то, что он не обозлился еще на мир. И не стал вести себя, как от него ждали другие.

Мирослав, однако, не обратил никакого внимания на то, какую вызвал реакцию своим появлением. И я поняла, что он просто уже привык к такому отношению местных и их страху вкупе с настороженностью. Это для старосты деревни он был Миро. Но для большинства он был темным, который мог разозлиться и проклясть всю деревню. Или сотворить какое-нибудь страшное заклятие, что было не снять уже и светлым и ведьме. А помня о силе Мирослава, что я ощутила накануне в библиотеке, не сомневалась я и в том, что пожелай он проклясть эту деревню, сил ему точно хватит. Но вот я и мысли не допускала, что он пожелает причинить кому-то вред. И пусть он был темным, но душа у него была светлая. Нет, я не обманывалась и понимала, что наверное в его жизни было всякое, поди нелегко в тринадцать лет было остаться сиротой, которого везде и всегда встречали со страхом. И то, что он выстоял и без раздумий помог незнакомой девушке в моем лице, что свалилась ему на голову, а вернее вцепилась при знакомстве всеми конечностями, только подтверждало, темноты в сердце у него не было.

Продолжая игнорировать взрослых и детей, Мирослав поднял из сугроба мою шапку, стряхну с нее снег и подошел ко мне. После чего и надел на меня шапку.

— Смотри, не простудись опять, — заботливо заметил он.

— Если заболею, — прошептала я, — то ты снова вылечишь меня.

Не надо, наверное, было об этом напоминать. А то я вспомнила и о том, что вчера утром проснулась в его рубахе. А значит, до этого он раздел меня, а только затем уже надел свою рубашку.

Вчера я об этом как-то не думала. Не до того было после всей полученной информации об этом мире. А вот сейчас мне почему-то вспомнились прикосновения его рук. И глаза его сейчас были уже не просто зеленые, они чуть светились изнутри и казались омутами, в которых можно было раствориться — причем без остатка. И отвести взгляд от них было практически невозможно.