Книга Ключи от старинной библиотеки, страница 2 – Марина Халкиди

— Варенье можно сделать, — поддакнула я.

— С того года еще осталось, — это отец отбил подачу.

— Валька свою диету бросит и ни баночки не останется, — снова дед.

— По грибы можно пойти после дождя, — мечтательно вставила я. — А то грибочков охота жуть.

— Так у меня несколько баночек твоих любимых грибов припасено. Сегодня и откроем одну баночку, — пообещал дед.

Крики на кухне стихли. И первой место дислокации покинула Валя, причем в одном тапке и с настоящим гнездом на голове. Гордо отбросив вторую туфельку, именуемую в народе тапкам, она гордо прошествовала к лестнице. И куда ей худеть? Маленькая худенькая стройная. С копной золотых волос, голубоглазая. Лицо сердечком. Мне она всегда олененка Бэмби напоминала. И не только мне. Все знакомые мальчишки так и вились перед ней, готовые выполнить любую ее просьбу. И никто из них и не догадывался о том, что лучезарная и милая девочка в одночасье могла превратиться в кровожадную фурию. И ничего что она метр пятьдесят, а весит не больше сорока пяти килограммов, в гневе она была страшна.

Вторым кухню покинул Макар. И мне с трудом удалось удержать рвущийся наружу смех. Но в коротких русых волосах Макара застряла лапша. То есть поле боя все покинули с потерями. Кто-то лишился тапок, у кого-то пострадала мужская гордость.

И хоть Валя и Макар двойняшки, они совершенно не были похожи друг на друга. Только глаза пронзительно голубого цвета были визитной карточкой всей нашей семьи. Их я тоже унаследовала, как и светлые, практически белые волосы. Мне и краситься не надо было, летом на солнце волосы выгорали и становились практически седыми. Правда в этом году я решила сменить имидж и все же перекрасилась в темно-пепельный цвет. Родные, увы, не оценили эти изменения.

— Чем бы их занять, поубиваются же за два месяца, — сокрушенно заметила мама, глядя на лестницу, на верхних ступенях которой топтался Макар, ожидая продолжения военных действий и осады. А зная сестру она сейчас продумывала следующую военную кампанию и стратегию нового боя.

Каждый год летом мы покидали город и приезжали к деду в станицу, где и проводили время до осени. И признаюсь, это были лучшие месяцы в году. Дед у нас еще довольно молодой, ему исполнилось только шестьдесят два года. Хотя больше пятидесяти ему никто не давал, а местные разведенки, вдовы, да и девицы моего возраста с далеко идущими планами вились вокруг него. И хотя отец шутил, что эта усадьба в станице, да фермерское хозяйство, на котором работали многие жители станицы, делали его привлекательным для потенциальных невест, я бы с ним поспорила. Русоволосый с редкими седыми прядями волос, статный, с волевым подбородком. Не пьющий. Нет, выпить рюмку настойки, бокал вина или стакан самогонки, замечу собственного производства, он мог. Но меру знал всегда, в отличие от большинства станичных.

В саму станицу он приехал сорок лет назад, чтобы восстановить усадьбу, некогда принадлежащую прадеду, и остался здесь навсегда. Сначала усадьбу восстановил по старым архивным фотографиям. А затем, в начале девяностых стал фермером.

В настоящем он владел огромным хозяйством. Правда от дел после найма помощника он немного отошел. И делам теперь уделял не двадцать четыре часа в сутки, а всего часов шесть-восемь. Да и выходные у него появились для тех же грядок, малины, пчел, грибов и виноградника.