Книга Повелительница дракона. Книга 2, страница 103 – Марина Халкиди

Эйвен посмотрел на тощего, но поджарого мужчину, вспомнил как тот уверенно держался накануне в седле, прислушался к его сердцебиению.

— Нет, не помрешь ты в ближайшее десятилетие, — вынес вердикт одалим.

Старик опустил плечи и Эйвену вновь стало стыдно. И впрямь, ведь ему не сложно обернуться в дракона.

— Ладно, — Эйвен посмотрел на дымящуюся мясную похлебку, — только быстро.

Старик с такой прытью вел Эйвена на луг за деревней, что дракон подумал, что ошибся: старик протянет и пару десятилетий. К тому же остальные жители деревеньки откуда-то узнали о драконе и теперь на расстоянии шли за стариком и Эйвеном. Одалим вздохнул, жестом попросил всех отойти, чтобы не пришибить кого-то ненароком. Люди расступились и на лугу появился золотой дракон: его чешуя переливалась под лучами полуденного солнца.

Спасенные девочки, уже искупанные и переодетые в чистые платья, вместо сна тоже выбежали на поляну и теперь, как и остальные селяне, смотрели на настоящего дракона. Лота захлопала в ладоши и побежала к Эйвену. Один из мужчин было попытался перехватить девочку, чтобы дракон случайно не наступил на нее, но Фома отрицательно покачал головой, понимая, что Эйвен никогда не обидит ребенка.

Со стороны картина выглядела внушительно и не обычно — огромный дракон и маленькая девочка с рыжими волосами, которые на солнце были похоже на языки пламени.

Эйвен опустил крыло, его золотые вертикальные зрачки мигнули.

— Забирайся, прокачу.

Лота без раздумий принялась карабкаться по крылу дракона. И Эйвен не успел возразить, как рядом с ним выстроилась очередь из ребятишек.

Эйвен рассмеялся, хотя в облике дракона вышел скорее устрашающий рык. Родители бросились к детям.

— Не надо, верну их в целости и сохранности.

Дракон взмыл в небо, конечно не так высоко, как привык летать, не забывая о ценном грузе на спине. Дети визжали от радости, но крепко держались за наросты на чешуе дракона. Эйвен улыбался, так как чувствовал эмоции детей, их искреннюю радость от полета, от того, что спустя десятки лет они будут рассказывать сначала своим детям, а затем и внукам о том, как не только видели золотого дракона, но и летали на нем.

События вчерашнего дня чуть стерлись. И Эйвен подумал, что, если его будут мучить кошмары, достаточно будет оживить ощущение, которое подарили ему дети. Так что еще неизвестно, кто кому должен был благодарен за этот день и полет.

Дети не хотя вернулись к родителям, а Эйвен не спешил обращаться в одалима.

— Давай, старик, пока я не передумал.

Фома осторожно прикоснулся к дракону будто его чешуя была сделана из горного хрусталя.

— А говорят, одна чешуйка, спрятанная под порогом, навсегда убережет дом от лихих людей и пожаров.

— Залазь, старик, — рассеялся Эйвен, — но чешую можно снять только с мертвого дракона, так что не обессудь, на сувениры не позволю себя растащить.

— Жаль, — пробормотал староста и закричал, так как дракон взмыл к облакам.

Эйвен замялся на пороге комнаты, улыбка, которая блуждала на его губах после обращения в человека, угасла. Детвора провожала одалима гурьбой до дома старосты. Малышня надеялась увидеть фокусы, и Эйвен не стал их разочаровывать, опустошив свои запасы сладостей. Дракон не стал объяснять, что он не создал угощения из ничего, а всего лишь извлек из пространственного кармана. Дети были довольны и, наконец-то, разбежались по домам. Староста после полета находился в нирване, так что Эйвен не стал возвращаться к накрытому столу, а направился в комнату плененного мужчины. Дракон вздохнул, ему не хотелось открывать эту дверь и проводить обряд, ведь одалим знал о последствиях. Но и трусливо бежать истинный сын Тар Имо не мог, ведь ему с детства твердили об ответственности за свои поступки.