Книга Повелительница дракона. Книга 3, страница 20 – Марина Халкиди

— Рада, что ты здесь, — шепнула Эльвира.

— Вы просто не оставили мне выхода, — без тени улыбки ответил дракон.

«Я знаю, что ты не веришь им, но, Кэл, один из них совсем мальчишка, какой из него шпион? Знаешь, когда я увидела его, то подумала, что моя история могла закончиться по-другому. Что если бы ты не бросил вызов Кархану? Ведь тогда я уже была бы мертва. И такой мальчишка, как Кент мог быть моим сыном, — Эльвира даже не поморщилась, хотя Калид сжал ей пальцы до боли. — Ты ведь справедлив! Просто дай этому дрейфусу один шанс».

«Я боюсь потерять тебя», — неожиданно признался Калид, продолжая ментальный разговор.

«Наши сердца и наши жизни связаны. Как ты можешь потерять меня? Никто и ничто не разлучит нас, и не только в этом мире. Даже если нам не уготована вечность, в других жизнях, в других мирах я найду тебя».

«В других мирах?»

«Во всех мирах. Во всех вселенных. Я буду искать тебя в каждой жизни. Алике сказала, что любовь сильнее магии. А я не представляю себе ни дня без тебя. Причиняя тебе боль словами, действиями, поверь, мне во сто крат больнее».

«В этом мы похоже, — Калид поднес ладонь жены к губам и поцеловал покрасневшую кожу, — ненавижу ссориться с тобой».

«И что будем делать?»

«Компромисс. Один вечер. Если дрейфусам не удаться убедить меня в чистоте помыслов, завтра они покинут Тар Имо».

Эльвира подумала, что, если она хоть немного знает дочь, та отправится за своим возлюбленным.

«Компромисс, — согласилась Эль, — и ты не будешь предвзят к ним».

«Хорошо…хм, значит во всех жизнях?»

Эльвира улыбнулась, видя, как разгладились складки на лбу мужа. Можно было объяснить силу чувств драконьим сердцем, которое билось в груди, но дело было не в нем. Калид как-то сказал, что еще в тот самый первый день, когда он поймал ее в воздухе, то не мог отвести от нее взгляда. Эльвира задала себе вопрос, когда она осознала свои чувства к дракону? Когда рыдала над бесчувственным телом одалима в темнице, уверенная, что прощается с ним? Или на границе Дар Тана, когда жизнь дракона оказалась важнее собственной? В пещере гномов? Когда приревновала к дриаде? Или, когда вдыхала чуть терпкий мужской запах дракона в нише, в лагере разбойников? Когда натирала крыло одалима черной краской, чувствуя электрические покалывания в пальцах? Или в тот момент, когда проверяла жив ли Калид после сражения с Карханом, когда ладонь чуть дольше нужного задержалась на груди дракона?

Рука Эль вспорхнула и легла на грудь мужа. Через тонкую ткань рубашки она чувствовала, как бьется сердце дракона. Его ритм успокаивал. Пальцы взлетели выше, очерчивая светящийся символ у основания шеи. Эльвира знала, что означала каждая руна в вязе дракона.

«Во всех жизнях, других мирах и других вселенных».

В таверне стояла тишина, но дракон и девушка, которые общались ментально даже не заметили, когда все замолчали, наблюдая за ними.

Тел Яр подумал, что он дурак, если сразу не увидел, что у Эйвена глаза матери, а у Дарса и Карен- отца. Темный дракон хотел отвести взгляд от интимной сцены, но не мог. Одалим держал одну ладонь девушки в руках, а второй прижимал ее к себе, заставив прогнуться назад. Могло показаться, что Эльвире не удобно так стоять, ну пальцы, которые ласкали руны, вспыхнувшие руны! — были красноречивей любых слов, как и блуждающая на губах улыбка. Так женщина могла улыбаться только любовнику и возлюбленному.