Книга Баронесса де Крейс, страница 7 – Марина Халкиди

— Прошу, миледи, не отсылайте Мелани. Она больше никогда не осмелится перечить вам. Она поддерживает меня и заботится обо мне.

Лаура с таким ужасом смотрела на меня, как будто я приказала снять с Мелани платье и прогнать ее обнаженной из замка. А вот сама кузина в этот раз прикусила язычок. Вот так, а то распустила я всех за этот месяц.

Так сложилось, что я хозяйка этих земель, так что если я передумала бежать, пора мне было с достоинством нести выпавшее мне бремя.

— Мелани, прошу тебя.

А вот это любопытно. Лаура попросила кузину извиниться передо мной, что та и сделала, процедив неразборчиво слова сквозь зубы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В обители меня учили милосердию и состраданию к ближнему. Но вот сейчас я почти потребовала принести мне нормальные извинения. Но потом махнула рукой. Пора было выяснить что привело Лауру ко мне. Ведь до этого мы в течение месяца прекрасно игнорировали друг друга. И я бы предпочла и дальше свести общение с ней к минимуму.

Мелани еще раз сверкнула глазами и покинула комнату.

Я едва осталась сидеть на месте, удержавшись от того, чтобы проверить, а не подслушивает ли нас эта девица. Если конечно она девица в двадцать четыре года.

— Все три года я молила Трех Отцов дать мне детей. Но увы, они остались глухи к моим молитвам, или же посчитали меня недостойной продолжить ваш славный род, — начала Лаура.

И я натянуто усмехнулась. Род может и славный, но он такой же не мой, как и ее. Но да ей знать это незачем. А вот что она не понесла — странно. Три года все же не маленький срок.

— Неужели брат не мог найти лекаря или целителя для вас? — прервала я затянувшееся молчание.

Лаура печально улыбнулась, не пытаясь скрыть тоску и боль в глазах. И в этот момент что-то и в моем сердце дрогнуло, когда я наконец-то поверила, что она и впрямь любила моего брата. И ее траурная одежда и часы проведенные в семейном склепе де Крейс не дань традициям, а искренняя боль того, кто потерял близкого человека.

Но мне не суждено было ее испытать. Так как у меня не было такого человека, а полюбить, находясь в обители, было сложно. Ведь мы в основном помогали тем, кто нуждался в помощи — в исцелении духа или тела. А также помогали неимущим и нищим бродягам. А Трубадуры, что захаживали к нам в гости, они мечтали не о настоящей любви, а об очередной музе, которая вдохновила бы их на новую песню, что будет звучать в кабаках и тавернах, на свадьбе простолюдинов и приемах аристократов. А самые достойные песни может прозвучат и в троном зале короля, услаждая его слух грустной песней о любви, или балладой о рыцаре, чью кончину оплакивает возлюбленная.

Внимательно посмотрела на Лауру. Скоро о ней вновь запоют. Впрочем, она достойна и песен, ведь скорбь ее была истинна.

— Все лекари сказали, что я совершенно здорово. Возможно, в чем-то я или… Уоррен прогневили богов, вот они и не смилостивились над нами. И у меня нет даже возможности после его смерти утешиться в нашем ребенке.

Я молчала, меня учили подбирать слова, чтобы успокоить и дать надежду, но сегодня я их не находила.

— Простите, миледи, что жалуюсь вам, но мне трудно смириться с потерей Уоррена.

— Время излечивает все раны, — ответила я избитой фразой.

— Может быть, — согласилась Лаура, но по ней было видно, что она не поверила моим словам. Да и согласилась она со мной лишь для того, чтобы не вступать в бесполезный спор.