Книга Баронесса де Крейс, страница 66 – Марина Халкиди

Самой воспитать ребенка или же отослать его сразу после рождения... Столько вопросов, и я пока не знала какое принять решение.

Я покинула камеру, так и не решив судьбы Флавии.

Посмотрела на плотника и его помощников. Виселица была практически завершена.

— Великие Отцы призывают нас к милосердию и состраданию, — заметил жрец, который незаметно подошел ко мне. Странно, он старше меня и он мужчина, но у меня такое чувство, что я намного старше его. А он как малое дитя, верит всему, чему его учили в обители.

— Они пытались меня убить. И им это едва ни удалось, — спокойно ответила я.

А сама подумала, ну уж нет, я в своем праве. Они признались в своем злодеянии. И они заслужили своей смерти. И даже эта беременная девчонка заслужила быть повешенной. Но я пощадила ее, хотя и понимала, что другая на моем месте избавилась бы от угрозы сразу же как она возникла.

— А также они повесили Мелани. И пусть она и была виновна, но они совершили два страшных преступления.

— Что взять с неразумных, которые и сами не ведали, что творили. Но если приказать их повесить, то можно уподобится им…

Хмыкнула, отвернувшись от жреца. Уподобится им. Ну, меня это не страшило. С волками жить по-волчьи выть. Видимо, это выражение он не слышал. А я была достаточно умна, чтобы выть вместе со всей стаей. Только так и можно было выжить в этом мире. Выжить и достичь любых высот.

Жрец продолжал еще что-то вещать о прощении, но я даже не прислушивалась к его словам. Я знала учение Отцов наизусть. Но вот в последнее время очень многое в этом учении вызывало у меня вопросы. Да и не наблюдала я среди дворян тех, кто слепо следовал всем заповедям. А к унылым сестрам я точно уже не вернусь.

— Милосердие — добродетель, а вы…

— Достаточно, брат, — прервала я его проповедь. — Я не изменю своего решения, а вы можете уединиться в комнате или же помолиться Отцам в обители.

Эгорн нахмурился. Наивный, он и впрямь думал, что я что-то знаю о милосердии.

— Приговоренные к смерти имеют право перед казнью очистить свою душу от грехов. Я побеседую с ними, чтобы облегчить терзания их душ.

Еще чего! Никому из них я не собиралась даровать такое право. Ведь даже я не знала, что они наговорят жрецу. И вообще, я ведь его не приглашала погостить в замке, но он не торопился покинуть нас, хотя мы больше не нуждались в его услугах.

— Они отказались от этого права, — солгала я, не моргнув и глазом.

— Как отказались? Неужели с таким грузом на сердце они предстанут перед Отцами?

На эти вопросы я уже не ответила. А распорядилась приступить к казни.

В этот раз на площади собрались практически все обитатели замка. Казни всегда собирали много народу. Люди любили поглазеть на чужую смерть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И я не стала никого отсылать. Пусть смотрят, подумала я, пусть знают, что я без раздумий за предательство любого могу приказать казнить. Возможно, это всех их заставит держать язык за зубами!

Ронан стоял рядом со мной, но он в отличие от жреца хоть не пытался меня уговорить помиловать этих убийц и отравителей.

— Сколько не странствую по чужим землям, но так и не пойму ваши обычаи.

А его что еще не устраивает? Но взгляд я все же перевела на него. На улице было сегодня прохладно, но он был одет довольно легко, будто и не замечал порывов ветра, что раздували юбку моего платья.