Книга Безупречная, страница 29 – Анастасия Аристова

Каир стоял неподвижно. Он еще не понимал, что происходит, но уже видел, как меняются лица вокруг. Как Даша Соболева, самая добрая девушка на потоке, прижала ладонь к губам, прочитав свою графу: “Эмоциональная нестабильность в определенные фазы цикла. Использовать для получения конфиденциальной информации о группе. Высокая степень доверия к "понимающему другу". Рекомендация: поддерживать образ эмпатичного слушателя, фиксировать все сообщаемые данные”.

— Каир… — прошептала Даша. В ее голосе звенели слезы. — Ты…

Второй файл. “График_социальной_интеграции_КАИР”. Диаграмма, растянутая на весь семестр. Разноцветные полосы, обозначающие этапы проникновения в доверие к каждому члену группы. Ключевые точки: первая совместная игра с Марком, помощь Тому с домашним заданием по биоинженерии, “случайное” столкновение в коридоре с Лизой. Запланированные “случайности”, которые он будто бы методично реализовывал. А по факту, я их просто помнила и вписала в график.

— Этот файл я обнаружила у него в личной папке, и считаю, что вы должны знать с кем учитесь. — произнесла громко. — Смотрите, — я ткнула пальцем в проекцию, увеличивая фрагмент. — У него даже пометки есть. “Этап 3: формирование устойчивой эмоциональной связи”. “Этап 4: получение доступа к закрытым учебным материалам группы”. Он не дружить с нами хотел. Он нас каталогизировал.

По аудитории прокатился гул. Возмущенный, злой.

Каир наконец очнулся от ступора.

— Эвелин, что ты… Я не… Это не то, что вы думаете! — его голос сорвался. Он дернулся ко мне, но Марк преградил ему дорогу. Марк, который в этой самой таблице был помечен как “физически сильный, низкий интеллектуальный порог, использовать как инструмент защиты в конфликтных ситуациях”. И он это только что прочитал.

— Инструмент защиты? — переспросил Марк, нависая над Каиром. — Я для тебя был инструментом?

Третий файл. “Эвелин_Белевская_финальный_проект”. Самый объемный документ. Я специально оставила его напоследок и теперь открыла и вывела на большую проекцию, чтобы все увидели.

Это был дневник наблюдений. Поденный. Почасовой. Каждая наша встреча, каждый разговор, каждое мое слово — записано, проанализировано, разложено на составляющие.

“10:23. Эвелин отвернулась при моем приближении. Угол поворота головы 37 , длительность зрительного контакта 0.3 секунды. Интерпретация: уровень враждебности снижается (прежний показатель — 0.1 секунды). Прогресс.”

*”14:05. Эвелин использовала слово "спасибо" после того, как я подал ей планшет. Тон голоса нейтральный, интонация неискренняя. Несмотря на это, факт вербальной благодарности фиксируется как положительный сдвиг. Вероятность достижения целевого уровня близости к концу семестра: 18 % (+2 % по сравнению с предыдущим прогнозом).”*

— “Вероятность достижения целевого уровня близости”, — прочитала я вслух, выделяя строчку в проекции. — Восемнадцать процентов. Каир, ты вычислил вероятность нашей дружбы?

Я обернулась к нему.

Он смотрел на меня странно. Я ожидала увидеть страх и злость. А он склонил голову набок, скрестил руки на груди и… изучал меня. В этот момент я подумала о том, что он выглядит намного старше, чем указано в его карточке.

В абсолютной тишине, желая утвердить свою позицию и заставить одногруппников поверить, я тихо произнесла — но мой голос прозвучал неожиданно громко даже для меня: