Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 59 – Елена Амеличева

Я улыбнулась. Не широко. Не с жалостью. С жалостью дети звереют мгновенно. Просто так, будто мы оба здесь не жертва и хозяйка, а двое людей, которым по случайности достался один и тот же дурной двор.

— Ну что, - сказала я. - Будем стрелять или разговаривать, Пашок? Потому что, если честно, второе обычно выгоднее. Особенно когда я еще не ела пирог и потому настроена на переговоры.

Мальчишка стоял, хмурый, как маленькая грозовая туча, и явно не знал, что с этим всем делать. То ли бежать. То ли стрелять. То ли продолжать изображать из себя последнюю оборону человечества от меня и моего подозрительно вежливого тона.

Щенок, то есть Жук, высунул розовый язык, посмотрел на меня с полным отсутствием стратегического мышления и лизнул Пашка в подбородок. Очень своевременно. Всегда полезно иметь рядом кого-то, кто способен напомнить: жизнь, конечно, дрянь, но иногда можно и лизнуть.

— Ну? - спросила я. - Что выбираешь?

— А если я выберу не говорить? - буркнул он.

— Тогда сама начну задавать вопросы. Много. Подробно. С интонацией. Поверь, это страшнее.

Том за моей спиной радостно подтвердил:

— Страшнее.

Я бросила на него взгляд.

— Тебя не спрашивала.

— Но это правда, - честно сказал тот.

Пашок переводил глаза с меня на Тома и обратно. В его лице медленно проступало новое чувство, весьма для меня лестное. Осторожное, злое, почти уважительное понимание, что перед ним женщина не нормальная. А это, как ни крути, уже форма расположения.

— Я ничего не украл, - выпалил наконец.

Ах. Вот, значит, с чего начнем.

— Очень хорошо, - сказала я. - Значит, половину работы мы уже сделали. Ты не украл. Я не ору. Удивительно продуктивное знакомство.

— Я не вру.

— А я пока не обвиняю.

Он чуть опустил рогатку. Самую малость. Но и это было почти как рукопожатие.

— Тогда чего вам надо?

— Видишь, уже лучше. Мы развиваемся. Мне надо знать, кто ты, почему прячешься на моем дворе, почему выглядишь как ребенок, которого жизнь сушила на ветру, и чем провинился этот прекрасный клочок собаки.

Жук, словно услышав комплимент, попытался вывернуться у него из рук и немедленно сполз бы носом в грязь, если бы Пашок его вовремя не подхватил. Очень трогательный союз двух существ, которые по отдельности, возможно, уже бы сдались, а вместе пока держались на упрямстве и остатках достоинства.

Мальчишка шмыгнул носом.

— Он ничем не провинился. Его в реку хотели.

Я замолчала. Том рядом тоже перестал дышать с видом ребенка, который вдруг понял, что это уже не весело.

— Кто? - спросила спокойно.

— Дядька Левон, - буркнул Пашок. - Сказал, дохлый будет. Только жрет. А пользы нету.

Я посмотрела на Жука. Жук посмотрел на меня. Да, пользы в нем пока было немного. Костлявый, грязный, дрожащий, уши врозь, лапы слишком большие, глаза слишком доверчивые. Из таких обычно либо вырастают лучшие собаки в доме, либо люди совершают непоправимую глупость и топят их в реке, а потом удивляются, почему мир кажется пустым.

— Значит, ты его стащил, - сказала я.

Пашок сжал губы.

— Я спас.

Кивнула.

— Согласна. Формально да, стащил. По сути, спас. Юридически мутно, морально безупречно.

Том моргнул.

— Это как?

— Это значит, - пояснила, не сводя глаз с мальчишки, - что иногда закон идиот, а ребенок прав.

Очень полезное знание. Жаль, его редко записывают в учебники. Пашок прижал щенка крепче.