Книга Выбери меня! или Двойное счастье после развода, страница 13 – Елена Амеличева

— Мне не до смеха.

— Это я заметила. А зря. Тебе бы очень помогло.

Супруг отвернулся к окну, будто я стала слишком невыносима даже для обозрения. Очень мило. Еще недавно он прекрасно обозревал Мими. Но, видимо, у той угол наклона был удобнее.

Я неторопливо подошла к туалетному столику и взяла гребень. Волосы немного растрепались после утреннего сражения, а я не видела причин обсуждать ссылку в образе фурии, когда можно было делать это красиво. Я провела гребнем по прядям раз, другой, третий. В зеркале отражался Казель. Высокий, светловолосый, на диво породистый и так глубоко нелепый, что временами мне казалось, будто сама судьба вылепила его как насмешку над женскими мечтами.

Глава 8 Сборы

— И когда же я должна покинуть это гнездо высокой нравственности? - спросила изменника.

— Завтра утром.

Я рассмеялась.

— Завтра? Ах, как трогательно. Ты думаешь, после такого утра я захочу провести здесь еще ночь? Нет, дорогой. Я уеду сегодня. Не стоит искушать судьбу. Вдруг к вечеру мне снова попадется на глаза что-нибудь кудрявое и безмозглое.

— Ты ведешь себя недостойно.

— Зато ты последователен. Продолжаешь путать мою реакцию с причиной своих проблем.

Я отложила гребень, встала и подошла к нему почти вплотную.

— Послушай внимательно. Ты можешь выставить меня из этого дома. Можешь отправить хоть в Кривые Пни, хоть к черту на кулички, хоть в фамильное болото, где живут одни цапли и дальние родственники. Но не смей делать вид, будто это я здесь испортила утро. Утро испортил ты. Когда полез не в ту кровать. Хотя, если быть честной, ты и в ту полез совершенно зря.

У него полыхнули глаза. Ах, драконье самолюбие. Вечный источник домашнего освещения.

— Ты пожалеешь о своих словах.

— Сомневаюсь. А вот ты, возможно, пожалеешь о Кривых Пнях.

На миг что-то дрогнуло на его лице. Совсем чуть-чуть. Даже не сомнение. Скорее инстинкт. Звери иногда чувствуют пропасть раньше, чем люди. Но разум у Казеля был упорный, как репейник, и значительно менее полезный. Он быстро снова надел маску ледяного великодушия.

— Сборы начнутся немедленно. Я распоряжусь.

— Благодарю, - сказала я. - И проследи, чтобы мне не подсунули из твоих милых запасов что-нибудь подпорченное. Не хочу начинать новую жизнь с запаха старого предательства.

Он резко развернулся и пошел к двери. Уже на пороге остановился.

— Миранда останется здесь.

Я моргнула. Потом не удержалась.

— Конечно, останется. Не таскать же ее с собой в Кривые Пни. Там, боюсь, местные куры заклюют ее как слишком яркую.

Он вышел, хлопнув дверью с той безнадежной мужской силой, которая должна была означать последнее слово, но по факту означала только отсутствие аргументов.

Я постояла немного в тишине. Потом села в кресло и расхохоталась. Не из истерики. Не из горя. Из чистого, почти праздничного изумления. Ну надо же. Вот так заканчивается двенадцатилетний брак. Не слезами в кружевной манжет, не последним прощальным взглядом на закате и не тонкой беседой о разбитых чувствах. Нет. Парик. Голая любовница в саду. Дракон в розах. И ссылка в Кривые Пни. Если однажды миссис Амеличева решит это записать, ей не поверят. Скажут, слишком вульгарно. Слишком смешно. Слишком неправдоподобно.

А ведь это было мое утро.

В дверь тихо поскреблись.