Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 78 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Сейчас — пульс.

Сейчас — дыхание.

Сейчас — ребёнок.

— Он жив, — повторила я, потому что Мира смотрела на меня так, будто одного раза было мало.

Девочка всхлипнула.

— Правда?

— Правда. Но слабый. Ему нужно тепло, вода маленькими глотками и покой. Много покоя. И никаких ворот, башен, героизма и прогулок к мёртвым родственникам.

Мира закивала так быстро, что спутанные волосы упали ей на лицо.

— Я прослежу.

— Не одна. Ты тоже пациентка.

— Я не больная.

Я посмотрела на её запястье. Чёрные прожилки стали бледнее, но не исчезли.

— Мира.

Она спрятала руку за спину.

— Я могу помогать.

— Можешь. Лёжа.

— Так не помогают!

— Ещё как помогают. Например, не падают мне под ноги без сознания. Очень ценная помощь.

Северин тихо усмехнулся рядом.

Я бросила на него взгляд.

— Ты тоже пациент.

— У меня всего лишь рука.

— У тебя ещё хроническое упрямство, склонность к самопожертвованию и подозрительная привычка лезть туда, где могут убить.

— Это наследственное.

— Значит, запущенный случай.

Он улыбнулся краем губ, но улыбка быстро исчезла. Он смотрел на башню. На зелёную надпись у основания. На слова, которые всё ещё светились на камне:

Первая застава признаёт хозяйку. Дорога к Серой заставе открыта.

Для него это было больше, чем надпись.

Это был кусок мёртвого королевства, который вдруг ожил и произнёс: мы помним.

Староста заставы подошёл к нам медленно. Он всё ещё держался за грудь после удара корней, но, кажется, не собирался жаловаться. Мужчина опустился передо мной на колено.

— Не надо, — сказала я сразу.

Он замер.

— Хозяйка…

— Я сказала, не надо. У вас двое детей едва не ушли в ворота. Сейчас не время для коленопреклонений. Сейчас время для списков.

— Списков?

— Да. Сколько детей. У кого какие симптомы. Кто контактировал с башней. Кто видел Летицию во сне. Кто подходил к воротам. Кто пил воду из колодца в последние дни. Кто болел раньше.

Староста моргнул.

— Вы хотите… записывать?

— Очень хочу. Но у меня нет бумаги.

Башня зашевелилась.

Из щели у основания выдвинулась тонкая каменная пластина, а рядом — кусок чёрного угля.

Я посмотрела на неё.

— Спасибо.

На камне проступила ещё одна строка:

Хозяйке нужны сведения.

— Умная башня, — пробормотала я. — Вредная, но обучаемая.

Камень чуть потеплел под рукой.

Кажется, башня приняла это за похвалу.

Староста поднялся, всё ещё потрясённый.

— Всех собрать?

— Не всех. Больных — вон в тот дом, где сухо и есть печь. Детей отдельно от взрослых, но не изолировать их в одиночку. По двое-трое, чтобы слышали живые голоса. Миру и Данко рядом. Лину — тоже, если не упадёт.

— Я не упаду! — крикнула Лина с крыльца.

— Вот видите? Уже спорит. Значит, наблюдаем.

Северин помог мне подняться.

На этот раз я не стала спорить. Ноги дрожали так, будто вся площадь решила стать палубой корабля в шторм.

Он заметил.

— Тебе надо сесть.

— Мне надо осмотреть девять детей.

— Потом сесть?

— Потом ещё осмотреть.

— Ева.

Я посмотрела на него.

— Я сяду, когда пойму, что никто не умирает прямо сейчас.

Он хотел возразить. Не стал. Только молча подхватил сумку и пошёл за мной.

Хороший признак.

Мрачный принц тоже обучался.

Следующий час превратился в то, что я знала лучше всего: хаос, который нужно превратить в порядок.

Детей перенесли в самый большой дом у площади. Хозяева — пожилая пара с испуганными лицами — без слов вынесли лишнюю мебель, поставили лавки, принесли одеяла, воду, миски, чистую ткань.