Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 88 – Руфия Липа

Сэро лукаво улыбнулся. «Пусть будут вместе, ага. Хрен обоим – за моей спиной! В самостоятельность решила поиграть? Так, завтра она идёт к богатым клиенткам – там я её трогать не буду. Сто пудов обидится и спрячется на своём Солнечном: фиг потом с хаты вытащишь! Лучше выманю в Краснодар и выведу на разговор. Дай только малейший повод, Любаня!»

* * *

Поспелова, немного успокоившись, сидела в одиночестве на холодной лавочке возле незнакомого здания да поглядывала на проносившиеся мимо машины. Она не помнила, сколько на запале обиды и гнева пробежала от места, где поссорилась с повесой. Да и сейчас это было не важно.

«Зачем Паша разболтал? Как он мог так со мной поступить? Почему я, идиотка, связалась с ним? О чём думала?! Теперь выгляжу в глазах ребят как дешёвка развратная! Сэро, блин, знает! Все, значит, в курсе. Смеются, наверное! Как народу в глаза смотреть?! Паша промолчал, что видел мою грудь? Или похвастался наоборот? Точно слил! Иначе зачем Сэро просил меня футболку задрать! Решил проверить, насколько легко мною попользоваться можно! Хорошо, хоть лифчик не сняла… Вот же лохушка!»

Люба вытерла непроизвольно тёкшие по холодным щекам слёзы. Она считала случившееся с Павликом интимной тайной, а не грязной интрижкой, а теперь ей очень больно было оттого, что Ибрагимов, оказывается, видит всё иначе.

«Разве я использовала Пашу? Вот зачем Сэро так? Я не способна вообще кого-то использовать. Кто бы мог подумать, что так всё повернётся! Блин, не хочу! Не хочу с ним встречаться!»

После вечера, когда Люба позволила с Овчинниковым больше, чем дружбу, школьница вернулась домой в приподнятом настроении. Свершилось! Первый поцелуй! Пусть и не с любимым, как мечталось, пусть и не от души – зато можно перестать считать себя неумехой и «целкой-патриоткой». Школьница искренне радовалась своей смелости несколько дней, но после в её настроении что-то поменялось. Девочка заметила, что ей не нравится вспоминать ту комнатку, Пашкину кровать, его взволнованное лицо, мокрые губы, руки сверстника и поцелуй на её груди. От воспоминаний тихоню передёргивало, поэтому она старалась думать о произошедшем как можно реже. Ей больше не хотелось встречаться с блондином ни под каким предлогом и тем более приходить к нему в гости.

Дружбы между Поспеловой и Овчинниковым не стало, а новые отношения ещё не сформировались. Формироваться, собственно, было нечему. Не успев созреть, они разрушились из-за отсутствия малейших зачатков чувств со стороны Любы, не понимавшей, что она переступила красную черту своей просьбой и спровоцировала пацана, которому сильно втайне нравилась. Но девушка не задумывалась о Пашиных чувствах, уверенно считая до того вечера, что между ними – только дружба, только общение, и раз так думала она, значит, по её мнению, так считал и блондин.

Воскресный вечер двухнедельной давности расставил всё на места. Старшеклассница, целуясь, неожиданно открыла, что Павел давно ждал большего, чем болтовня и распитие чая. Ответить взаимностью Поспелова не могла, и удовлетворение от полученного опыта сменилось холодным отчуждением. Как ни пыталась она убедить себя в том, что ей чудится, но избавиться от мерзкого ощущения при воспоминаниях о поцелуях никак не получалось.

Теперь же, сидя одна-одинёшенька в вечернем Краснодаре, Люба злилась на Сэро, задыхаясь от ярости, что он тыкнул носом её, как нашкодившего котёнка, в непристойное поведение, выставив дурой. Наивная девушка поверила хитрому ровеснику на слово, считая виноватым в своих слезах и унижении порядочного Пашу, хотя на деле сама являлась источником утёкшей тайны.