Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 35 – Руфия Липа

Поспелова аккуратно покосилась на библиотекаршу. Работницу из-за бюро стола было не видно: так низко она согнулась над глянцевым журналом. Школьница протянула руку вниз, подняла на колени рюкзак, расстегнула потайной кармашек, вшитый собственноручно год назад, и аккуратно достала запечатанный презерватив. Яркая обёртка поблёскивала в ладошке. Девочка сжала вещь покрепче, словно боясь потерять, и опять покосилась на библиотекаря.

«Если заметит, что я пялюсь под стол, подумает, что из книжки листы рву, и не дай Бог подопрётся! Нафиг не надо визг её слушать, если резинку увидит. Уберу от греха подальше!»

Презерватив прятался у Любы уже три недели, и девочка хранила его с особым настроением, тихонько доставая лишь будучи в одиночестве. Фольга в руке успокаивала, став для одинокой девчонки в мрачные зимние каникулы символом вседозволенности и безумных возможностей.

Поспелова знала, что у неё в руках, и ни капли этого не стеснялась. Ей не хотелось вскрыть упаковку, наполнить резинку водой и бросить, глупо хихикая, со второго этажа школы или подурачиться с вещью как-нибудь иначе. Блестящий квадратик с резными краями напоминал, что существует и другая жизнь – та самая, о которой она совсем ничего не знала. Когда Люба, лёжа в кровати в темноте январского вечера, представляла ровесниц – весёлых, красивых, в угаре танцпола в обнимку с мальчиками – ей становилось тошно. Лишь примятая фольга успокаивала, и школьница задумывалась о его хозяине.

«Почему у тебя в жизни всё так, а у меня – по-другому?» – спрашивала подросток пустоту, но сердце отвечало лишь волнами тоски и безысходности.

Контрацептив случайно выпал из заднего кармана джинсов, когда Сэро доставал деньги, чтобы купить в ларьке газировки. Подростки долго брели от ворот кирпичного завода домой и очень устали. Ребята таращились на витрину и не обратили внимания, как позади тихоня шустро наклонилась, подобрала квадратик и поспешно спрятала в кармане куртки.

«Я не хотела красть. Просто не знала, как вернуть. Испугалась, представив, как протягиваю штуку, а ты начинаешь в ответ издевательски ржать! Ну уж нет, не предоставлю возможности! Лучше думай, что потерял по рассеянности. А у меня будет храниться частичка твоей личной жизни. – Поспелова печально улыбнулась. Стул скрипнул, и девочка испуганно взглянула на библиотекаря. – Думаешь, Сэро, не знаю, что в руках? Что слыхом не слыхивала, как дрянь используют? Да нет уж, с лихвой наубиралась вскрытых упаковок в комнате братца! Но Наташа права. Я слишком неопытна во многих вопросах, на которые ты слишком хорошо знаешь ответы».

— Люба, я всё понимаю: родители пожилые, старых взглядов, воспитание строгое. Но нельзя быть настолько наивной! Это неприлично! Тебе не пять лет! – выговаривала Наталья пришедшей в гости тихоне, пока та уплетала на диване бутерброды за обе щеки.

— Но я действительно не поняла, что он имел в виду! – оправдывалась та с набитым ртом.

— То есть не смутило, что после твоего ляпа все замолчали и принялись внимательно разглядывать кусты да гравий под ногами? Не напрягла ехидная рожа странного Ильи? Не озадачили Имир и Паша, закатившие глаза к небу? Молчу про Сэро: этот так зыркнул, словно ты с пальмы слезла! Они ещё с Денисом интересно переглянулись – типа вот ржака!