Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 18 – Руфия Липа

— Бывают, конечно, недоразумения, но Люба старается делать выводы, исправляет ошибки и стремится к лучшему. Правда же, солнышко? – Шура пронзительно взглянула на подростка, прищурив сурово глаза.

— Конечно, правда! – не выдержала вранья будущая невеста. – На Новый Год, например, мама разрыдалась и пожалела, что аборт не сделала! Что родила волчьего выродка и скотину. Маму понимаю! Как тут не плакать?! Воспитываешь-воспитываешь, а растёт проститутки тупой кусок, который сдохнет под забором, потому что никто на убогих не женится. Обидно, правда? У всех дочери как дочери, а мамуле дубина с бараньими глазами досталась! Ничего, мам, скоро всё закончится: через три года, в восемнадцать лет, дочь-ублюдок станет совершеннолетней и избавит тебя от мерзкой обузы!

У старушки от услышанного чуть глаза из орбит не выпали – такое потрясение женщина испытала. Шура, не зная, куда провалиться со стыда, смогла лишь скомканно, неуместно хихикнуть, глупо улыбаясь и пряча забегавший взгляд от собеседницы.

— Любушка, ты что-то напутала!.. Я так не говорила! Все ругаются дома, зачем…

— Что именно я напутала? Что не родня тебе? Уже снова дочкой вдруг стала, а не мразью? Быстро мнение меняешь, мама! – школьница вызывающе глянула на оторопевшую знакомую и улыбнулась обезоруживающей детской улыбкой (именно так говорил колкости Сэро: мило, но нагло, глядя жертве в глаза): – Думаю, уж Вы-то маму понимаете. Сами детей так же воспитывали, верно?.. Всего хорошего! Идём, мама!

Люба уверенно потопала дальше. Смущённая донельзя Александра – за ней. Эффект неожиданности сработал качественно: у матери не было для выходки дочери подходящих слов, чтобы высказаться по делу, – от произошедшей встряски всё смешалось в голове. Девочка сама не осознавала, что её заставило выкинуть этот финт: слова резко подошли к горлу и без разрешения хозяйки вырвались наружу. Поздно, ничего не исправить. «Да я и не собираюсь ничего исправлять! – Тихоню затрясло от неуправляемого гнева. – Не нужна нахрен ни репутация в глазах чёртовых бабок, готовых отобрать в канун Нового года последнюю булку, ни хвалёная правильная жизнь! Что ни делай, всё равно мразь! Ничего, справлюсь».

— Зачем выставила меня дурой при посторонних?! – зашипела, схватив отпрыска за локоть, Шура, наконец найдя подходящие слова для случившегося. – Могла бы и подыграть, а не выставлять родную мать фашистом и живодёркой!

— Я тебе в Новый Год и целых две недели каникул достаточно подыгрывала! – выдернула руку старшеклассница. – И зачем подыгрывать? Порядочные люди говорят только правду! Ты же правду мне 31 декабря говорила, верно? К чему же мне людей добрых обманывать?

— Затем, что тебе ещё замуж выходить! А у этой женщины пятеро внуков-мальчиков твоего возраста из порядочных семей! Как ты додумалась такое выкинуть?!

— А чего церемониться? Всё равно с тобой доживать свой век старой девой буду! Так ведь?

— Да ну, Люба! Хватит к словам цепляться! Только плохое и помнишь! Совсем обленилась, дом запустила! Пол немытый, еды не наготовлено, посуда грязная, бельё вонючее в бане горами лежит…

— Не знаю, о чём ты, мама! В моей комнате чисто, одежда моя постирана, посуду я за собой мою. А своё вы и сами уберёте. Для этого помощь малохольной дочки не требуется.