Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 85 – Руфия Липа

Бухое похабное ржанье взорвалось за спиной. Школьницу передёрнуло, когда до её ушей донесся отборный девичий мат. Пара дам из банды крепко перебрала и перепутала границы.

«Братья и Денис постоянно в попойке вертятся, получается? Никогда бы не подумала! – разочарованно вздохнула она и прихлопнула на плече парочку комаров. – Я, видимо, слишком нежная для такого отдыха».

Почувствовав неладное, Люба посмотрела вниз и обомлела. По стопам, обутым в сандалии, проползала гадюка, словно другой дороги не нашла. Твари было плевать на человека, оказавшегося препятствием на её пути.

Поспелова помертвела от животного ужаса. Девушка с испугу чуть было не дёрнула ногой, чтобы отбросить змею, но едва удержалась. Логика подсказала, что быстрое гибкое пресмыкающееся скрутилось бы, изогнулось и успело бы цапнуть её ядовитыми зубками за белоснежную кожу голени.

Тихоня замерла в ожидании: время, казалось, со страху тоже застыло, а гадюка всё ползла и ползла. Тяжёлое толстое пузо плюхнулось по ноге – школьницу осенило, что внутри свежепойманная лягушка, и её чуть не стошнило.

— Ей! Люба! – позвали позади.

Поспелова испуганно обернулась.

— Люба же, верно? – спросила новая знакомая из тусовки. – Я правильно обратилась? Ты же с близнецами пришла?

— Да, – вяло отозвалась еле живая ровесница.

— Чего торчишь тут? Темнеет! Пошли шашлык есть!

Люба глянула вниз – гадюки и след простыл. В стороне высокая трава чуть покачивалась от волн её гибкого тела. На коже ног осталось чужеродное ощущение непередаваемой мерзости. «Фу-у-у-у, дрянь какая!» – вздрогнула она и ураганом взлетела по полусгнившим деревянным ступенькам к людям и зажёгшимся уличным фонарям.

Тусовка распоясалась не на шутку. Школьница недоумевала, почему местные жители до сих пор не вызвали милицию. Возможно, толпы гуляк регулярно квасили тут, а может, крики и пьяный гомон не особо доходили до хозяйских дворов.

Люба впервые видела Имира нетрезвым, и это зрелище её околдовало. Алкоголь стёр высокомерный холод и отстранённую заносчивость. Нет, его не качало из стороны в сторону, парнишка не спотыкался, язык его не заплетался и не молол чепуху. Чёрные глаза блестели и манили, красивый рот язвительно усмехался. В движениях его и позах появились лёгкая развязность и тягучее бесстыдство. Парень будто снял повседневную маску, обнажился и показал истинное нутро, что подкупало девчат крепче золота. Самые нахальные не терялись и старались ухватить быка за рога.

— Эй-ей, подруга! – осадил брюнет одну из кокеток, успевшую бесцеремонно к нему прижаться. – А ну-ка быстро отошла на приличное расстояние!

— С чего это, сладенький пупсик ты мой?! – непристойно замурлыкала дама. – Я ласки хочу!

Имир поменялся в лице:

— Отвали, я сказал!

— Не отвалю! – обиделась девочка. – Жалко что ли?!

— Жалко! Ты мне не нравишься, так что прекрати! Не нравишься, слышишь?! – жёстко отпел ей накативший отличник. – Иди протрезвей, а то мозги вконец растеряла… Хватит пялиться, Катя! Ковыляй уже!

Деваха оскорблённо засопела, но просто отойти ей не дало ущемлённое самолюбие. Она сделала пару неуверенных шагов, обернулась и громко крикнула:

— Тогда и дрочи себе сам, козёл!

Поспелова перепугалась и закрыла от ужаса руками рот, видя, как Ибрагимов, потемнев от гнева, в паре прыжков нагнал неудачливую Катерину, схватил под горло за футболку и рывком приподнял над землёй. Футболка затрещала, девчонка повисла на его руке, стоя на асфальте на одних носочках. Толпа напряжённо притихла.