Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 32 – Руфия Липа

— … позвал девку посмотреть фильм и под него покувыркаться, – балагурил Сэро, сидевший рядом. – Да, знаешь, что поставил на видике?

— Что? – заинтересованно отозвался Оглы.

Люба отвлеклась от своих дум и прислушалась. Автобус тряхнуло на кочке.

— «Матрицу», блин! – рассмеялся Ибрагимов. – Прикинь, придурок?!.. Кто ж такой фильмец тёлке для шпили-вили ставит? От него мозг переворачивается! Говорю, лучше бы «Титаник» в прокате взял: девка сопли бы пустила, расчувствовалась, а тут бы и ты пацанское плечо подставил да подкатил с поцелуями! А он мне в ответ: чё типа такого?! Ну «Матрица» и «Матрица» – обычная галиматья…

— Идиот, – осудил Илья, надменно скривившись.

— Ни говори! Ещё бы «Семнадцать мгновений весны» для трах-тибидоха поставил!

Оглы кивком показал ему, что Поспелова их слушает. Сэро обернулся.

— Устала в окно пялиться?

— Нет, – вяло откликнулась девочка.

— Чё скисла? Хорошо же срубила за день! Отвыкла батрачить?

— Глупости! Просто думаю… Ты мою фразу «оставить Камиллу в покое» правильно понял?

— Конечно, правильно! – безапелляционно заявил он. – А что? Пожалела?

Школьница неопределённо пожала плечами.

— Жестоко ты с ней развязал, Сэро. Зачем?

— Наивно полагаешь, что удалось бы по-другому? – усмехнулся брюнет. – Я уже отшивал её разок, тактично шаркая ножкой, – не прокатило. Второй раз по пьяни послал – она вернулась, едва я дал ей такую возможность. Культурно расстаться – не про Камиллу. Она бы искала лазейки снова и снова, так что сжечь все мосты было лучшей идеей. Теперь пути назад у неё нет.

Илья, слушавший друга внимательно, ехидно хмыкнул.

— Всё равно жестоко. Такое позорище на глазах у всей…

— В тебе опять зануда проснулась, – перебил её Сэро. – Виноградовой полезно побывать там, где она ещё ни разу не была.

— Где это?

— В жопе, дурёха! Пусть походит с опущенной башкой, покраснеет – авось ума наберётся! Лучше бы ты, вишенка, за собой следила!

— А я причём?! – возмутилась тихоня, не ожидав такого поворота в их беседе.

— При том. Видела бы ты свою моську, когда мы с Виноградовой гутарили! – рассмеялся повеса и насмешливо уставился на неё: – Тебе явно понравилось!

Поспелова призадумалась. Перед глазами пронеслись все школьные годы травли.

В шестом классе перед английским её группа спёрла учительскую тетрадь с конспектом урока да содрала оттуда записанный педагогом порядок слов при проверочном диктанте. Люба тоже зачем-то это сделала, хотя была готова к предмету. Ну и, по закону подлости, англичанка умудрилась поймать именно её. Она запросила имена остальных проказников, но Люба никого не выдала. Группа отблагодарила тем, что повадилась ржать с её попадалова, высмеивая при каждом удобном случае. А некоторые ещё и угрожали. Десятиклассница припомнила, как трусливый Крюков требовал, зажав в угол, чтобы она помалкивала при разбирательстве у классрука, иначе худо будет.

— Пожалуй, понравилось! Ты, как всегда, прав.

— Вот тот-то! – назидательно процедил ровесник. – Слушайся старших, Люба, и будь паинькой… А это ещё что за урод?!

— Где?!.. А это… Это не урод! – обиделась девочка. – Это ты. Я быстро набросала, когда ещё с города выезжали…

Повеса выхватил альбом.

— Да хрен там! Я так стрёмно не выгляжу! Для чего, мать вашу, я альбом тебе купил?! Чтобы тренировалась рисовать, мечту воплощала. И чем ты мне за доброту отплатила?.. Этот хряк ни капли на меня не похож! Он, блин, страшное, как… Как что-то страшное!