Книга Школа. Никому не говори. Том 1, страница 62 – Руфия Липа

— Да, давай! – расцвела тихоня. – А когда?

— Сегодня после уроков.

— Домой вместе пойдём?

— Нет. Встретимся после занятий и уйдём гулять до самого вечера, – прощупал почву юноша.

— Я так не могу.

— Почему? – парень знал ответ, но хотел услышать собеседницу.

— Мама дома. Ей надо объяснить, куда иду и до скольки.

— Скажи, что со мной пойдёшь. – Хитрый ровесник опять закинул провокационную удочку.

— Нет, ты что?! – перепугалась Люба, но, чтобы не потерять выпавшую, наконец, возможность пообщаться с брюнетом, тут же поспешно добавила: – Я что-нибудь придумаю!

— О’кей! Жду в три часа. Мост через реку на Таманской. Знаешь это место?

— Конечно, знаю! Недалеко же! – обрадовалась ровесница.

— Вот и договорились! До встречи тогда. – Сэро обворожительно улыбнулся и, пройдя вперёд, сразу потерялся в плотной шумной толпе, чтобы не испортить эффект от своего появления.

Не поверив своему счастью, Поспелова, глубоко дыша и сжимая веки широко распахнутых глаз, всю перемену пыталась вернуться в чувства. А ведь она уже начала убеждать себя даже не надеяться.

Девушка громыхнула калиткой и шикнула на залаявшего Туза. Тот, попрыгав перед молодой хозяйкой и повиляв в приветствии хвостом, заскулил, а затем, брякая цепью, заполз в будку.

Мама на огороде рвала пожелтевший высохший бурьян, очищая землю перед вскапыванием на зиму. Копала огород Григорьевна всегда сама: быстро, грубо, по-мужицки. Отец обычно очищал землю, но делал это так, что на поверхности после него невозможно было найти даже былинки. А дальше нетерпеливая Александра брала всю работу на себя: вскапывала две сотки земли за пару-тройку дней, а потом от боли в мышцах не могла подняться с кровати. И, страдая, ругала последними словами мужа, делавшего всегда тяжёлую работу небольшими порциями, постепенно, но качественно, да дочку-лентяйку, которая, по мнению матери, пошла вся в нерасторопного медлительного тунеядца-отца.

Люба подбежала к женщине со спины, поздоровалась и торопливо приступила к делу.

— Мамулечка, я сейчас поем и быстренько уйду! В библиотеку! Надо доклад по биологии написать! Не обидишься, что не помогу тебе сегодня?

Десятиклассница тараторила неуверенно, чувствуя стыд за враньё да вину перед согнутой пополам матерью.

Женщина отбросила вырванный куст помидоров в сторону и медленно начала распрямляться, тут же закряхтев от боли в застоявшейся пояснице.

— Я завтра прополю другой участок, хорошо?

— Ну, что поделать… А о чём ты на выходных думала вместо доклада? О большой и чистой любви? – сурово попрекнула её товарный кассир.

Люба покраснела.

— Просто забыла…

— Эх, дурья голова! Иди пиши; учёба – прежде всего.

* * *

Ещё издалека, подходя к мосту, школьница увидела пацанский силуэт, небрежно облокотившийся о перила, и расстроилась из-за тщетной надежды на свой ранний приход.

— Салют! – Сэро улыбнулся подошедшей девушке и кинул взгляд на тяжёлую тряпичную хозяйственную сумку у неё в руке. – Это что? Кого-то из домашней живности утопить решила?

— Нет, – насупилась Люба. – И как такое в голову тебе пришло?!.. Ты рано пришёл, между прочим! А мне нужно кое-куда смотаться по маминому поручению. Подождёшь, пока я схожу? Это в паре кварталов от моста. Вернусь быстро, обещаю!

Ибрагимов оглядел тихоню с ног до головы. Девочка нарядилась так, словно не с парнем гулять собралась, а бегать круги по лужам стадиона. Ношеные, видавшие виды дешёвые кроссовки. Застиранный спортивный костюм. Уродливая шерстяная водолазка с глухим воротом. Волосы завязаны в хвост, чтобы на ветру не мешались. На лице – ни грамма косметики. Хотя Сэро давно заметил, что Люба вообще не красилась. Видимо, фраза «гулять с парнем» у ровесницы ассоциировалась совсем не с тем, к чему он привык.