Книга Школа. Никому не говори. Том 1, страница 31 – Руфия Липа

Поспелова, шокированная обидной реальностью, остановилась.

«А я, лохушка наивная, уши развесила! Сделала огромный крюк, лишь бы на глаза ему не попасться! Господи, наивная курица! Чуваку просто похрен! Дура я, дура!» – школьница, огорчённо замотав головой, едва не расплакалась.

Подросток тяжёло призналась себе, что, на самом деле, была всё это время счастлива от одной мысли, что у главной двери ждёт её – именно её – один из самых популярных и желанных парней в школе. И это счастье, несмотря на побег от брюнета, подсвечивало изнутри и грело, грело… Трезвая мысль обнулила это состояние до полного серого уныния. И вернуть блаженство вновь никак не получится.

В конце узкой извилистой улицы сквозь ветви деревьев виднелся просвет с водной гладью. Река! Как хорошо! Люба вздохнула: делать нечего, да и менять что-то поздно – и вышла к воде.

Школьница прошла малоизвестный квартал вдоль берега, пока не заметила родной перекрёсток реки со знакомой до оскомины улицей, по которой девочка постоянно ходила в школу. Впереди маячил облюбованный Поспеловой пеший железный мост, почти укрытый ветками ив. Ещё минут тридцать пешком – и она будет дома.

Позади мелкие дорожные камни зашелестели из-под бегущих ног. Люба повернулась и потеряла дар речи. Сердце упало в пятки.

Догнавший тихоню Ибрагимов немного запыхался от бега, смолистые волосы растрепались. Юноша остановился, отдышался, пригладил ладонью шевелюру, поправил на плече рюкзак и с претензией уставился на смущённую ровесницу.

«Чёрт! Откуда он вылез?!» – истерично подумала не ожидавшая такого расклада Люба.

К подросткам не торопясь приближались ещё двое: Имир и какой-то низкорослый кудрявый блондин в толстовке.

Все четверо застыли в глубоком молчании. Люба опустила голову и искоса поглядывала на мальчиков. Сэро, недовольно приподняв бровь, глазел на неё как на шкодливого котёнка.

— Почему пошла окольной дорогой через восточный выход? – требовательно спросил он.

Поспелова не знала, что ответить, и чувствовала себя крайне глупо. Понимала, что сбежать без объяснений – некрасиво. Как комментировать побег? Сказать, будто не поверила на слово, и выставиться ещё большей идиоткой? Стоило ли вообще честно объясняться? Голова как назло ничего умного придумать не могла.

Наблюдая немой пристыженный взгляд девочки, Сэро заговорил:

— Если не хотела со мной идти, могла бы просто отказать. Я бы понял и не навязывался. Второй раз меня лохом выставляешь!

Люба смутилась. Такая простая мысль ей и близко в голову не пришла.

— Мы долго ждали у входа. Потом заглянули в кабинет английского, затем – в твой классный. Решили, что просто прошляпили. А ты через спортзал свалила!

— Почему это через спортзал? – сгорая от стыда, выдавила девочка, надеясь оправдаться.

— Ты появилась с другой стороны Ерика. Мы шли по главной улице и издалека засекли, – ответил ей вместо брата Имир, махнув рукой назад. – На той половине реки есть проулок. На него можно выйти лишь через восточный обход. Знаю, потому что так ходил. Раз ты не прошла через главный вход – значит, вышла из спортзала. Я прав?

Люба окончательно почувствовала себя последней дурой. На английском ей казалось, что придуманный план побега никто разгадать не сумеет. Однако выяснилось, что некоторые территорию вокруг школы знают получше и просчитать путь тихони тоже запросто могут.