Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 80 – Руфия Липа

— Хорошо. – Отличник едва кивнул.

— Что дальше? – запросил команду долговязый.

— Выясните, из-за чего сыр-бор пошёл.

— Из-за тёлки, капитан!

Медалист тяжёлым взглядом прибил остывающего повесу к земляному полу гаража. Сэро понял, что дело швах – близнец страстей не прощал ни себе, ни чужим.

— Что за тёлка? – тягуче, чуть приглушённо промолвил умник. Цыган уже не сдерживался: по красивому лицу его было понятно, что он только что записал разгульного брата в ряды сбрендивших, умственно отсталых олигофренов.

— Люба, – хрипло ответил Сэро за конопатого, решив, наконец, взять ответственность в свои руки. Горло его пересохло, и брюнету пришлось хорошенько прокашляться.

— Кто?! – скривившись, грубо переспросил отличник, не расслышав с первого раза сиплый бульк близнеца.

— Люба Поспелова, – уже чётко проговорил повеса, смело посмотрев братцу в глаза.

«Жёваный в рот, мать твою!» – нецензурно выругался Имир, а затем к его мысленной брани присоединились другие отвратительно грязные слова, которые он благоразумно оставил при себе.

Сэро внимательно глазел на свою правильную копию и не находил на равнодушном лице его ни тени, ни намёка. Талант Имира держать себя в руках в любой обстановке не имел себе равных.

— Коробкин за моей спиной начал с ней встречаться! Мне это не понравилось…

— Люба была твоей девушкой? – холодно обрезал его умник. – Давала слово, обещание?

— Нет.

— Чёрта лысого тогда ты права качал?!.. Парни! Вы вдвоём – уведите моего шибанутого братца домой, – скомандовал медалист и снова обратил внимание на драчуна, руки которого уже были свободны. – Слышишь, Сэро?.. Выйдешь сегодня за пределы нашей хаты – лично урою и в огороде тайком закопаю! Пошёл вон!

Едва повеса с сопровождающими удалился из жестяного сарая, Имир дал другую команду. Коробкина увезли домой, уложили в кровать, вызвали прикормленного Ибрагимовыми врача, чтобы он осмотрел пострадавшего и принял необходимые меры. Среди отдыхавших неформалов был запущен слух, что закадычные друзья давно танцевали на ножах – цыган не был уверен, что молва приживётся, но лучше пока так, чем никак.

Имир злился, не понимая, почему план пошёл не по плану, чуя, как его терпение висит на волоске. Слишком много расплескалось шума, и это было весьма неприятно. Почему фигура вертихвостки Поспеловой выплыла здесь и сейчас нежданно-негаданно? Почему его расчётливый свободолюбивый гордый брат потерял внезапно крышу там, где черепно-мозговой шифер никак не должен был утечь прочь от берегов? Как теперь медалисту выкручиваться, ведь Коробкин имел вес не только в школе № 4, но и в районе старого кладбища. А это значит, что из-за глупой спонтанной драки близнецы потеряли влияние на территории Дениса и его сторонников.

Ситуация повторялась – подобное было пять лет назад в Новосибирске, и отличнику это дежавю совершенно не нравилось. Из-за ветреной тихони всё зашло слишком далеко. Ибрагимову придётся много, долго, но быстро думать, дабы разрулить задницу, которой он сам когда-то дал зелёный свет.

Любовь Васильевна Поспелова, вернувшись из поездки к окрестностям Геленджика, провела остаток времени совершенно прозаично. Когда почти под полночь вернулись с ж/д убитые трудом родители, девушка крепко сопела в кровати, видя десятый, ничем не примечательный сон.