Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 13 – Руфия Липа

— Разве не документалку и боевики?

— Это ты меня с братом перепутала. Сэро такое предпочитает, да. Он, когда «Байки из склепа» со мной и Русланой по телику смотрел, плевался от отвращения. Говорил, мол, зачем нервы щекотать?! В реале есть вещи и пострашней!.. Мы с сеструхой начали спорить, так он нам в отместку про Волынскую резню включил! Больше мы с ним не спорили. Отвадил так отвадил.

Тихоня задумалась. Ей казалось раньше, что ловелас Сэро романтичен и чуток, а его выдержанный правильный брат – чёрствый сухарь. Своими откровениями Имир изрядно её удивил.

— А во-вторых, милая, у меня у самого фантазия бурная! – продолжил объясняться отличник. – Обстановка вокруг виделась всегда мне большим, чем было на самом деле.

Люба, не поняв, нахмурилась. Ибрагимов отвёл взгляд и грустно улыбнулся.

— Тебе в детстве когда-нибудь казалось, что игрушки живые?

— Э-э-э, нет, – растерялась она. – Помню, как впечатлялась картинками, поэтому рвала листы, надеясь попасть к любимым героям. Столько книжек изгадила, не перечесть! Мама драную бумагу тазами выносила! Ещё чудилось, будто куклы недостаточно хороши: тогда я их красила чернилами и подстригала. Потом этими уродами гостей пугала…

Имир от услышанного развеселился.

— А я думал, что игрушки за мной неусыпно наблюдают. Но когда играю – специально притворяются неживыми. Чувствовал, чего каждая хочет! Этой нравится лежать в комоде, а вон той – стоять на полке. Мама, убираясь, их перекладывала тяп-ляп, из-за чего я постоянно переживал и просил так не делать. Только она не слушала. А я парился, что игрушки злятся и обижаются. Был уверен, что они по ночам, пока мы с братом спим, веселятся и творят что хотят! Поэтому и обращался аккуратно, дабы не обижали нас во время сна. Когда про подобное в сказках Андерсена вычитал, то выдохнул: не одного меня глюкало, слава Богу… Короче, в детстве я был конкретным чудилой!

— Ты был просто маленьким. А малыши все чудные! – поддержала его Люба. – Я игрушек не боялась. Какие-то они не страшные были. Или не интересные. Может, и потому, что меня постоянно запирали дома одну. Сутками напролёт в хате тусили только я и домовой, ха-ха! Родители всегда много работали! А я бродила из угла в угол и придумывала всякое. Ночью дрыхла спокойно. Страх темноты позже пришёл.

— У меня, наоборот, ушёл годам к семи, – припомнил отличник. – Я, будучи мелким, ночами очень плохо спал. Вечно казалось, что в свете, который с окна падал, лунные птицы прилетают.

— Кто?

— Да хрен знает! Я их так сам величал. Типа невидимые существа: спящих детей выманивают во сне на улицу и крадут. Я пялился в окно и боялся, чтобы они Сэро не украли…

— А Сэро их не видел?

— Не-а. Он дрых всегда как конь. Его и пушкой фиг разбудишь!

— Почему же ты думал, что украдут именно его, а не тебя? – распереживалась Поспелова, проникнувшись его откровениями. – Если ты их видел, то они, может, тебя сторожили?

— Я не уверен, что вообще что-то видел! – с иронией улыбнулся Имир. – Скорее, придумывал, наверное. А боялся потому, что считал, будто если уснуть, то тебя обязательно украдут. Поэтому не спал и сторожил брата. Если б его украли, то я бы остался один. Меня это жесть как пугало!

— Когда же ты высыпался?!

— Днём. В садике. Меня после сончаса воспиталки добудиться не могли. Иногда вырубался в деревянных домиках во время уличных прогулок. Хорошо дрых я только в безлунные ночи.