Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 112 – Руфия Липа

— Короче, ты дал слабину и быстренько сдался! – Сэро презрительно хмыкнул.

— Уступил, правда. – Имир сглотнул, вспомнив былое унижение. – Жутко смотреть, когда девчонка захлёбывается слезами, а ты ничем не можешь помочь! Если коротко, то наши отношения – это вечные прятки, её жалобы на злющих предков, потрахушки там, где повезёт, да мои поблажки её капризам. Рассказ окончен.

— Ну что ж. – Сэро повернулся к брату и с лютой ненавистью посмотрел на него. – Теперь вам больше нет резона прятаться. Тусуйтесь вместе на здоровье! Зелёный свет лично от меня! Мешать не буду.

— А прятать давно нечего, – ровным тоном произнёс медалист. – Отношения закончились.

— Да что вы?! – картинно всплеснув руками, рассмеялся повеса. – Тебя, наверно, совесть посетила?

Имир пропустил сарказм мимо ушей, понимая, что близнец имеет право на злость и насмешки. Если стерпеть и позволить брату выпустить пар, то разговор можно вывести в правильное русло и выиграть большее, чем потакание своему гонору. Умник сделал успокоительный вдох и будничным тоном продолжил:

— Отношения наши закончились в начале сентября, когда я обнаружил на шее Поспеловой засосы, что щедро наставил ей Коробкин.

Сэро от услышанного изрядно обалдел.

— Что ты…

— Да не оглохли твои уши, не ссы! Повторюсь: в нашей комнате, в зеркале шкафа, которое ты расфигачил кулаком неделю назад, я спалил на Любкиной шее засосы. Много! Денисыч постарался. Думаешь, только ты охренел, узнав, что Поспелова и Ден втихаря дружбу закадычную водят?!.. Не поверишь, братан, как офонарел я, когда Любаня на голубом глазу, рыдая, пуская сопли и умоляя простить, созналась, что вместо меня, своего типа парня, выбрала гудеть днюху с Коробкиным! А целовались они по дружбе святой – подумаешь, мелочь какая! Якобы принцесса не в курсах была, когда чувак ей шею облизать успел!

Повеса окончательно впал в прострацию. Неверящими глазами он таращился на близнеца и не находил на открытом лице того ни капли лукавства или утаивания.

— Я выгнал её вон, – продолжил отличник. – А через время она попробовала помириться: попросила забыть плохое, принять обратно, но матери так ничего рассказывать не захотела. И вроде бы с Поспеловой было покончено, но тут свои права нежданчиком предъявил ты. Сначала Коробкину, потом – мне.

— Имир, у меня не получается выстроить логическую связь… Значит, Поспелова мутила с Деном дотебя?

— Получается, так. Ты – третий на её счету. Денис тоже оказался ни бельмеса, что девочка встречалась тайком со мной. – Имир с горечью усмехнулся. – Я самолично помог ему прозреть, чтобы он много на себя после вашей стычки не брал.

Сэро задумался. Пазлы постепенно собирались в единую картину.

— Моя вина в том, что Люба мне нравилась. С седьмого класса – я поплыл, едва её увидел! Поэтому и пошёл на поводу, рассчитывая на взаимность, – иначе бы, как последний болван, не налип.

— Ну ты и лошара! – Повеса рассмеялся во всю глотку. – Как можно было развесить уши на такую хрень?!

— А как сам побольше моего развесил?! – парировал медалист. – Забыл, да?!.. Когда Люба попросила тебя держаться подальше и не показывать, что вы знакомы! Ты пошёл навстречу сразу, и не понадобился ни секс, ни плач Ярославны! Что, безгрешный, память отшибло?!

— Мля, точно… – Сэро, пристыженный, затих. – Было дело. Да-а-а-а! Поспелова отожгла, сучка… Всем цветочкам цветочек! Коробкин как среагировал, что ты с Любкой спал?