Книга Опасное наследство мисс Прайс, страница 64 – Наталья Дягилева

У меня дрогнули губы. Я ждала, что вот сейчас из глаз польются неудержимые слезы, но вместо них вырвался нервный смешок. И с чего я вдруг поверила во что-то хорошее? Плечи у меня затряслись, и я прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать неуместно веселье.

Алистер неотрывно смотрел на меня с таким выражением, словно это ему здесь причинили боль. При виде этого лица во мне вскипел гнев.

— Сволочь! — я со всей силы толкнула его в грудь обеими ладонями.

Алистер чуть дрогнул, поддаваясь этому движению.

— Подлец!

Я отвесила ему пощечину, и его голова послушно отклонилась в сторону — на щеке остался едва заметный красный след.

— Ты даже ничего не скажешь? Не объяснишь? — вскипела я, ударяя его кулаком в грудь, будто колотя в закрытую дверь.

Но он не собирался ничего говорить, только смотрел на меня с искаженным выражением лица и смиренно принимал все тычки и удары. Мне хотелось сделать ему больно. Хотелось, чтобы он почувствовал хоть что-то — хоть немного понял, что сделал, но силы моих ударов для этого явно было недостаточно.

Наконец, я оттолкнула его, вынуждая сделать шаг в сторону, и спрыгнула со стола. Ноги у меня подкосились — Алистер дернулся ко мне, собираясь поддержать за локоть, но я успела рявкнуть на него:

— Не смей!

Должно быть, что-то в моем взгляде обещало ему скорую смерть, потому что он и правда остановился.

Я раскрыла рот, собираясь что-то еще сказать, но слова застряли в горле. Дернув подол юбки вниз, я вышла из комнаты.

О том, что я узнала от Мовернны, я вспомнила только на следующее утро.

Глава 14.

Долговая расписка пожелтела от времени, но отцовский почерк угадывался безошибочно. Буквы были размашистыми и неровными — когда дело дошло до займов у Морвенны, отец уже почти не бывал трезв.

Этот клочок бумаги управлял моей жизнью последние несколько лет. Какой артефакт создать, взять ли день отдыха, что приготовить на ужин — все решения принимались с оглядкой на чудовищную сумму, выведенную в расписке. Когда мама впервые услышала, сколько задолжал отец, ей сделалось дурно, и она так окончательно и не оправилась от этого потрясения.

И вот теперь, спустя годы, старые долги вдруг потеряли надо мной всякую власть.

Наверное, я должна была быть благодарной Алистеру. Кто еще мог помочь мне вот так, не сказав ни слова, ни потребовав ничего взамен?

Но вместо благодарности я чувствовала только злую обиду. За то, что сделал меня обязанной. За то, что дал повод на что-то надеяться, а потом сам же его растоптал. Честное слово, я бы лучше выбрала еще несколько лет бедности, чем свободу от долгов, добытую таким образом.

Я так сильно кипела от негодования, что даже пудреница милосердно отложила слова «я же говорила» на потом. Она ведь сразу предупреждала меня не очаровываться Алистером вновь. А я, во всем с ней согласная, с размаху наступила на эти грабли.

И все-таки одно дело к Алистеру у меня еще оставалось — Саймон Кроу и его алиби. Если он солгал, значит, настоящий преступник все еще на свободе. Человек, убивший нескольких свидетелей. Тот, кто охотился за загадочным артефактом моего дедушки — и, возможно, нашел его. Вчера я напрочь забыла об этом, поглощенная собственными переживаниями, и все же должна была скорее обо всем рассказать.

Впрочем… Я ведь не была обязана отчитываться лично Алистеру. После того как он объявил, что Инквизиция больше не нуждается в моих услугах консультанта, я вообще могла бы сделать вид, что все это — не мое дело. Ненадолго предавшись злорадству, я все-таки решила, что могу передать новости через Мейбл. В нашу последнюю встречу она предлагала как-нибудь зайти к ней в гости, и мой повод был вполне достойным.