Книга Олигарх в беде, или Курам на смех, страница 10 – Наталья Кошка

— А спать где? — спросил, оглядывая это великолепие.

Надя как-то озадаченно вздохнула и тихо выдала:

— Сейчас что-нибудь придумаем.

Пока я стоял как столб, не зная куда себя деть, Надя принялась устраивать мне спальное место. Но глядя на ее старания, хотелось махнуть рукой. Как я там умещусь?

Она два кресла совместила вместе, а чтобы места было больше, между ними вклинила стулья. Накидала сверху тряпок — в смысле, полотенец и покрывал, — подушек. Получился паровозик, а не кровать.

— Ну вот, как-нибудь перекантуешься сегодня, а завтра я что-нибудь придумаю еще, — сказала она, отряхивая руки.

Выдохнул. Да тут и ребенку не очень-то удобно будет, не то что мне, здоровому мужику под метр девяносто. Но жаловаться не стал — стыдно перед бабой. Сам вляпался, сам выплывай.

— Отдыхай. Туалет на улице. Надо будет выйти — обуешь мои шлепанцы, — Надя кивнула на резиновые тапки у порога. — Вода в ведре, если пить захочешь.

Последний раз стрельнула глазами — вроде проверяла, не буйный ли я на свободе, и прикрыла за собой дверь.

Стало тихо. Даже слишком. В городе никогда не бывает такой тишины — там всегда гудит что-то: машины, соседи, холодильник, собственные мысли. А здесь — ни звука. Только где-то далеко курица квохчет.

Я прошелся до окна и обратно, поглазел на двор. Там был такой же порядок, как и везде: аккуратные рядки грядок, светлые постройки вдали. Курятники? И как она одна справляется с таким хозяйством? А муж где?

Вопрос повис в воздухе. Но лезть не хотелось. У меня своих проблем вагон.

Потом попытался устроиться на своем импровизированном ложе и тут же ебнулся на пол. Стулья разъехались, тряпки попадали, я грохнулся так, что зубы клацнули.

— Твою ж дивизию! — прошипел сквозь зубы, потирая ушибленный локоть.

Хотел было уже Надю позвать, да не стал. Нахрен, перебьюсь. Еще подумает, что я беспомощный. Встал, оглядел руины своего спального места и принял волевое решение.

Постелил на полу. Прямо так, на ковре. Свернул одно покрывало в подобие матраса, вторым укрылся. В кресле сидеть всю ночь — то еще удовольствие, а на полу хоть спину вытянуть можно. Подушку приспособил под голову.

Щелкнул пультом от телевизора, в попытках забыться под тупые передачи. Но телек никак не отреагировал. Может, батарейки в пульте старые?

Я и так, и эдак покрутил пульт, постучал по нему ладонью, даже попробовал батарейки на вкус — глухо. Экран оставался черным, как моя жизнь в последний год.

— Блядство!

Пульт улетел в противоположную стену.

Время потянулось медленно, тоскливо.

Я отвык засыпать на трезвую голову — внутри поджилки неприятно тряслись. Хотелось как раньше: опрокинуть стакан, и сразу полегчает. Обжигающее тепло расползется по телу, расслабит мышцы, и мысли перестанут метаться, как крысы в клетке.

Но вместо этого я только плотнее закутался в собственный плед и свернулся калачиком на полу. Пахло деревом и чуть-чуть — той самой мятой, запах которой уловил от Нади. Странно, но этот аромат успокаивал.

Где-то в доме скрипнула половица. Надя еще не спит? Или показалось?

Прикрыл глаза. Хоть бы не сдохнуть до утра. Хоть бы не сорваться.

А в голове крутилось дурацкое: «И как она одна? С утра до ночи вкалывает, никого рядом. И ничего, живая. Красивая даже. А я — тряпка. Без жены пропал, без бутылки жить не могу...»