Книга Невидимка для босса, страница 31 – Ольга Граф

Я снова уткнулась в телефон. Лента подкинула очередную фотографию — теперь кто-то снял нас со спины, когда мы выходили из здания. У меня волосы растрепались от ветра, у него — идеальный затылок. Комментарии пестрели: «какая же она страшная», «да нормальная», «интересно, сколько она стоит». Я пролистнула дальше.

Телефон в руке тихо, почти вежливо, вибрнул.

Я опустила глаза — и на секунду забыла, как моргать.

Сообщение было серое. Без имени. Без аватарки. С той самой вежливостью, от которой пахнет проблемами.

Добрый вечер.

Людмила Сергеевна, верно?

Нам нужно поговорить.

Людмила Сергеевна.

На моём номере.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое «вот только не надо», и аккуратно прижала экран пальцем, будто могла заткнуть реальность. Сердце забилось где-то в горле — противно, часто, слишком громко для закрытой машины.

— Что? — спросил Вяземский.

Не «ты в порядке?». Не «испугалась?». Просто «что».

У него вопросы всегда звучали как начало допроса, даже когда он спрашивал, какая погода.

— Ничего, — сказала я ровно.

Он не поверил. Конечно, не поверил. Вяземский вообще редко во что-то верил на слово. Он проверял. Считывал. Анализировал.

Я поймала его боковой взгляд — холодный, внимательный. Такой взгляд не греет, но прекрасно обнаруживает слабые места. Он уже сканировал меня, вычислял, что именно заставило мои пальцы сжаться на телефоне так, что костяшки побелели.

Поэтому я сделала единственное, что умею, когда мне страшно: стала очень разумной.

Скрин.

И сразу — в рабочий чат. Туда, где я для него «Людмила Сергеевна». Где я взрослая, серьёзная и никогда не закатываю глаза. На бумаге.

Я набрала сухо, ровно, чужим голосом:

Людмила Сергеевна:

Кирилл Александрович, пришло странное сообщение. Скрин. Я не отвечала.

Отправила. Телефон спрятала в сумку так быстро, как будто он мог снова завибрировать и выдать меня по звуку. Или по тому, как дрожат руки.

Вяземский молчал пару секунд. Потом услышала, как его телефон тихо щёлкнул — он прочитал.

И в салоне как будто стало меньше воздуха.

— Уже добрались, — сказал он, себе под нос.

— Кто? — уточнила я, хотя ответ лежал на поверхности.

Он перевёл взгляд на дорогу, а голос сделал ещё спокойнее. Опасно спокойнее. Когда Вяземский говорил таким тоном, обычно следовали увольнения. Или как минимум очень неприятные разговоры.

— Те, кто любит рычаги.

— Рычаги у вас, конечно, прелесть, — я не удержалась. Язвительность всегда спасала меня, когда внутри всё дрожало. — Накладная, коробки, фамилия на стекле. Для человека, который ненавидит хаос, вы устроили ему отличный тур по офису.

Он мельком посмотрел на меня — и я почувствовала, как его раздражение находит цель. Хорошо. Пусть лучше злится на меня, чем думает о том, что я могла бы испугаться по-настоящему.

— Это не офис, — сказал он. — Это цепочка. Документ. Контакт. Человек.

— Людмила Сергеевна — не человек в этой цепочке, — сказала я. — Она имя на бумаге. И, между прочим, очень симпатичное имя, не трогайте.

Он не улыбнулся, но взгляд стал плотнее. В нём появилось что-то, чему я не могла дать названия. То ли одобрение, то ли раздражение. С Вяземским всегда сложно было понять.

— Именно поэтому её не должны трогать.

Вот это было сказано так, будто он не обсуждает. Он фиксирует.