Книга Невидимка для босса, страница 20 – Ольга Граф

Дверь из коридора открылась.

Людмила Сергеевна вышла с папкой. Оценила картину за секунду: мой профиль, моя щека, чужие взгляды, Вяземский слишком близко, охрана у выхода.

Подошла ко мне и сказала тихо, не меняя лица:

— Я вышла на минуту.

— На минуту, — согласилась я.

Она скользнула взглядом по моей щеке, потом по Вяземскому. И у неё было это выражение “я сейчас скажу, но не при людях”.

Вслух Людмила Сергеевна сказала сухо и делово:

— Оригиналы у меня. Всё подписано.

Вяземский кивнул. Потом посмотрел на меня.

В его взгляде было ожидание: ну давай, эмоции, жалобы, сцена. Так проще. Так привычнее.

А я стояла ровно. Дышала ровно. И делала ему назло только одно — не рассыпалась.

У него чуть напряглась челюсть.

— Марта, — сказал он. — Сюда.

Маршрут. Как всегда.

Я посмотрела на Людмилу Сергеевну.

— Подождёте?

— Я сегодня такая терпеливая, что у меня скоро откроется талант к благотворительности, — буркнула она. — Иди.

Переговорка была рядом — стекло, стол, свет. Здесь даже тишина была дисциплинированной.

Вяземский закрыл дверь и несколько секунд молчал, рассматривая мою щёку так, будто оценивает ущерб не человеку, а собственной репутации.

Потом выдохнул:

— Ну? Даже не скажете ничего?

Я подняла бровь.

— Вы хотите комментарий или отчёт? Комментарий у вас сейчас в интернете, отчёт — по регламенту.

Угол его рта дёрнулся. Почти улыбка. Почти. Он быстро спрятал.

— Вас ударили, — сказал он.

— Спасибо, я заметила, — отозвалась я. — Вы, кстати, очень эффективно используете офис как площадку. У вас тут всё возможно: и договор подписать, и по лицу получить.

Он подошёл ближе. Не угрожающе — привычно. Как человек, который привык сокращать расстояния без разрешения.

— Больно? — спросил он.

— Неприятно, — сказала я. — Но жить можно. Вопрос в другом: сколько будет жить это видео.

Он достал телефон, пролистал пару движений и развернул экран ко мне. Там уже было всё: нарезки, заголовки, комментарии.

Слишком быстро. Слишком сочно. И, конечно, с тем самым словом, которое я бы запретила законом: фаворитка.

Я посмотрела и медленно выдохнула.

— Поздравляю, — сказала я. — Вас снова любят. Активно. Публично. Токсично.

— Это не любовь, — отрезал он.

— Это аудитория, — поправила я. — Она не спрашивает, кто вы. Она решает, кто вы.

Он убрал телефон и посмотрел на меня так, будто именно эта фраза попала ему под ребро.

— Они уже решили, кто вы, — сказал он.

— Пусть решают без меня, — ответила я.

— Поздно, — сказал он коротко. — Вы в кадре. Я в кадре. Мы в кадре.

И я не собираюсь отдавать это им.

Я прищурилась.

— Вы сейчас собираетесь “закрывать” скандал, да? Как закрываете сделки?

— Да.

— Сильно надеюсь, что без подписи кровью.

Он выдержал паузу и произнёс ровно, как будто говорит “встреча перенесена на десять”:

— Завтра вы будете рядом со мной. Один выход. Для камер.

Вы — моя женщина.

Вот тут я всё-таки позволила себе улыбнуться. Одним уголком губ.

— А как мы это оформляем? — спросила я. — Мне нужен пропуск или сразу фамилию менять?

Его взгляд стал тяжелее. Раздражение вспыхнуло и тут же ушло под контроль.

— Марта…

— Я просто уточняю, — перебила я спокойно. — Вы же любите порядок.

Он сделал шаг ещё ближе. Так близко, что мне захотелось сказать что-то ещё более язвительное, лишь бы не признаться себе, что воздух рядом с ним становится густым.