Книга Запретная зона, страница 36 – Аделаида Дрозд

Она развернулась и пошла прочь по пустой трибуне. Ещё не зная, что ждёт её завтра в редакции. Но теперь с твёрдым знанием внутри: что бы ни решил Бруннер, как бы ни сложилось, она сделала не просто статью. Она прикоснулась к правде. И правда, как тот одинокий прожектор на поле, на мгновение высветила нечто реальное в кромешной тьме искажений.

Её телефон тихо завибрил в кармане. Одно-единственное сообщение. Не от Бруннера. От неизвестного номера. Короткая строка:

Завтра в 10 утра. Кафе у старой ратуши. Приходите. Нам нужно поговорить. Э.Б.

Эрих Бруннер. Вердикт. Либо финал, либо начало новой, ещё более опасной главы.

Шарлотта пришла на стадион на следующий вечер. Пришла сознательно, зная, что он может быть там. Пришла после того, как утром в кафе у старой ратуши Эрих Бруннер, не глядя ей в глаза, сказал: — Проект «Глубина» стартует с твоим материалом о Рихтере как пилотным. У тебя три месяца. И ни одной ошибки.

Она получила шанс. И теперь несла с собой груз нового знания и старую вину.

Он был там. Под тем же прожектором. Но на этот раз не бил по мячу. Он сидел на газоне, на линии штрафной, обхватив колени, и смотрел куда-то в темноту пустых трибун.

Шарлотта спустилась с трибуны, её шаги гулко отдавались в тишине. Он услышал, обернулся. Не вскочил, не изменился в лице. Просто смотрел, как она идёт через поле к нему.

— Я знала, что ты здесь, — сказала она, останавливаясь в шаге от него. Ноги тонули в мягком, холодном газоне.

— Охрана предупредила, — голос его был низким, без эмоций. — Сказали, что известная журналистка пришла повидать стадион.

— Я не за материалом, — быстро ответила она.

— Знаю, — он кивнул в сторону пространства перед собой. — Присаживайся. Здесь нет камер.

Она опустилась на траву рядом, на почтительном расстоянии. Пахло землёй и холодом. — Ты получил моё сообщение? — спросила она.

— Получил, — он ответил. — Спасибо и «извини. За что извиняешься? За статью? — Нет. Не за статью.

Тишина сгустилась между ними, нарушаемая лишь далёким гулом города.

— Я прочитал её три раза, — неожиданно начал он, всё так же глядя перед собой. — Первый раз ночью, когда мне её скинул агент. Я ждал… не знаю, чего ждал. Ещё одного удара ножом в спину. Но прочитал первый абзац и понял — это другое. Ты говорила не со мной-игроком. Ты говорила с фактами. И эти факты… они были как чистый воздух после долгого удушья.

Он наконец повернул к ней лицо. В свете прожектора его глаза казались прозрачными, уставшими. — Я столько лет слушал, как обо мне говорят. Что я злой. Что я эгоист. Что у меня нет сердца. И я почти поверил. Потому что проще стать тем, в кого все верят, чем каждый раз доказывать обратное. А потом я читаю твою статью и вижу… свою жизнь. Не ту, что в таблоидах. А настоящую. Со всеми шрамами, ошибками и причинами. И кто-то потратил время, чтобы это увидеть. Не осудить. Увидеть.

Шарлотта почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. — Это была моя работа, — тихо сказала она.

— Нет, — он покачал головой. — Работа — это переписать пресс-релиз клуба. Или добавить перца в историю с барменом. То, что сделала ты… это было что-то другое. И я сказал спасибо на пресс-конференции. Но сейчас говорю тебе. Лично. Спасибо, Шарлотта. За правду. Как бы пафосно это ни звучало.