Книга Запретная зона, страница 12 – Аделаида Дрозд

Крючок был заброшен. Теперь нужно было вытащить на свет не только правду о фото, но и того, кто так отчаянно пытался скрыть другую, куда более страшную правду.

Альянц Арена гудела как гигантский раскаленный улей. Сто тысяч голосов сливались в единый рёв, волны которого бились о стены и откатывались обратно, нарастая с новой силой. Грянул гимн Лиги чемпионов. Шарлотта стояла в ложе для прессы, сжимая в руках блокнот, и чувствовала себя не журналисткой, а мишенью.

После публикации её расследования об уволенной горничной — материал вышел скандальным, но сухим, без намёков, чем привел Брауна в ярость, внимание к ней удесятерилось. Каждый её шаг, каждый вздох фиксировали. Коллеги-журналисты перешептывались, бросая на неё косые взгляды. — Смотрите, это она. Та самая. Говорят, Рихтер сам дал ей наводку.

Свисток. Мяч покатился. Игра «Баварии» против «Манчестер Сити» была не просто матчем. Это была битва титанов, но для Шарлотты поле превратилось в гигантскую шахматную доску, где главной фигурой был номер 7 в сине-белой форме.

Камера, обычно следящая за мячом, сегодня работала иначе. Операторы, натренированные на драму, словно получили негласный приказ. Каждый раз, когда Давид получал пас, делал рывок или просто стоял, готовясь к стандарту, объектив на секунду отъезжал — и выхватывал её лицо на трибуне. Крупный план. Её сосредоточенный взгляд, её рука, поправляющая волосы. На гигантских экранах над полем эти кадры вспыхивали, как молнии, вызывая волну смешков и возгласов на трибунах.

— Интересно, за кого же сегодня болеет наша гостья из прессы? — язвительно бросил главный комментатор, и его реплика, усиленная динамиками, прокатилась по стадиону. Шарлотта покраснела, чувствуя, как жар стыда поднимается к щекам. Она была не зрителем. Она была частью шоу.

А на поле Давид Рихтер играл так, будто вокруг никого не было. Его движения были сжатой стальной пружиной, лишенной всего лишнего. Он не вступал в перепалки, не спорил с судьей. Он просто делал свою работу с холодной, почти пугающей эффективностью. Но в перерывах, когда он подходил к бутылкам с водой, его взгляд на секунду находил её в толпе. Не приветственный, не обвиняющий. Контрольный. Проверка: — Ты всё ещё здесь. Ты всё ещё в игре.

Игра шла к концу, счет 0:0. На 89-й минуте случилось то, ради чего приходят на стадион. Быстрая контратака «Баварии». Мяч по дуге летел на дальнюю штангу, где уже мчался Рихтер, оторвавшись от защитников. Он принял мяч грудью, одним касанием погасил, вторым — обвел вратаря, выбежавшего на выход. И с пустых ворот, с трёх метров, вколотил его в сетку. Гол!

Стадион взорвался. Товарищи по команде бросились к нему с криками ликования. Но сам Давид не двинулся с места. Он стоял, тяжело дыша, глядя на трепещущую сетку. Затем медленно обернулся. Его взгляд пронзил расстояние, толпу, ложу прессы и уперся прямо в неё. Не в камеру. В Шарлотту. В его глазах не было торжества, не было радости. Была тяжесть. Ответственность. И вызов. Как будто этот гол был не для болельщиков, не для победы. Он был посланием. — Я делаю свою часть работы. А ты?

Комментатор, не упустив момент, тут же прокомментировал: — Вот он, гол! И… необычная реакция капитана. Кажется, его взгляд устремлен куда-то в ложи. Возможно, у него там есть личный мотиватор.