Книга Исключение из правил, страница 74 – Татьяна Берест

У меня останавливается сердце.

— По ним стреляли на отходе, — жестко добивает Наиль. — Пробили колесо. Тачку уже нашли в кювете. Погнали.

«Стреляли… Вырубила и съебалась…»

Всё это проносится перед глазами с ослепительной вспышкой ужаса, меня ведет в сторону. Господи… Как же ты это пережила, моя маленькая девочка? Хрупкая, тонкая Алиса... Откуда в тебе взялось столько дикой силы? А моя Ева… что она сейчас чувствует?

— По машинам! — рычу я.

Колонна срывается с места, бьем по тормозам у глубокого кювета, в котором засел седан.

Оцепление. Мигалки бьют по глазам синим стробоскопом. Работают криминалисты.

Выпрыгиваю из машины, и слышу, как кто-то кричит моему брату:

— Товарищ полковник! Настя с Ваней уже работают, ушли в зеленку!

Ни хуя не понимаю. И от этого непонимания меня начинает колотить еще жестче. Какой Ваня? Какая зеленка?

Наиль достает телефон, пробегает глазами по экрану и резко поворачивается к нам.

— Собаки воткнулись в след. Кинологов уже тащат на поводках. Работают очень быстро. — Он обводит глазами нашу толпу. — Кто хуево бегает, с одышкой, с коленями — лучше останьтесь у машин. Иначе вы сейчас отстанете, и нам придется полночи еще и вас по этому лесу искать. Кто идет с нами — держать темп, в стороны не отбиваться, идти след в след. Погнали!

Срываюсь с места. Под ногами чавкает мокрая земля, ботинки скользят по мху, в лицо хлещут жесткие ветки.

«Твою мать… Они что, сами здесь бежали?!»

Эта мысль просто разрывает череп. Как, блядь?! Моя хрупкая Алиса и крошечная Ева. В панике, после стрельбы… Откуда у нее взялись силы тащить ребенка через этот непролазный ад?

Внезапно Наиль вскидывает кулак.

— Тормозим.

Группа вмерзает в землю. А меня кроет. Какого хера мы тормозим?! Почему, блядь?! Хочу вцепиться в его разгрузку, отшвырнуть с дороги и бежать дальше. Мои девочки там, время уходит!

Наиль перехватывает мой бешеный взгляд и тихо кивает вперед:

— Впереди река.

Перевожу взгляд. Сквозь деревья блестит вода. На топком берегу — парень и девушка. В руках у них тяжелые шлейки, на концах которых две здоровенные овчарки. Собаки мечутся. Нюхают грязь, суетливо бегают вдоль кромки воды туда-сюда, поскуливают, но в воду не идут.

Руки леденеют.

Смотрю на брата.

— Почему они мечутся? — выдавливаю я хрипло.

Наиль смотрит на воду и шепчет глухо:

— Вода. Следа больше нет, запах оборвался. Не паникуй, брат. Это тебе не умные псы из кино, которые по реке след берут. В жизни вода всё смывает.

Он тяжело выдыхает и кладет свою огромную ладонь мне на плечо.

— Стой на месте. Всё, что ты сейчас можешь для них сделать — это не натоптать здесь своими ботинками, не накидать чужого запаха и не шуметь. Дай им работать.

Смотрю вперед и мне хочется орать. Просто разорвать связки, во всю глотку выть от животного бессилия.

Настя и Ваня короткими командами уговаривают собак зайти в воду. Тянут за поводки, вброд переходят на ту сторону. Собаки отряхиваются и снова начинают челноком метаться по противоположному берегу. Зигзагами, носом в землю. Каждая их пробежка мимо, каждая секунда этой суеты просто убивает меня. Выжигает изнутри кислотой.

И вдруг… всё меняется.

Собаки замолкают. Синхронно опускают морды к земле, тела вытягиваются в струну, и они без единого звука делают мощный рывок в чащу, едва не срывая кинологов с ног.