Книга Исключение из правил, страница 69 – Татьяна Берест

Мне нужно вернуть ее в реальность.

— Ты чего глаза пучишь? — выдыхаю я негромко. — Знакомых моих не узнала, что ли?

Она замирает. Хлопает ресницами еще быстрее и выдает дрожащим шепотком:

— Не похожи…

Перехватываю ее ледяную ладошку.

— Ну да, не самые симпатичные ребята, — соглашаюсь я. — Как думаешь… тут можно белку поймать?

Ева давится очередным всхлипом.

— Не хочу-у-у бе-е-елку…

Надо мыслить логично. Это же не тайга на тысячи километров. Где-то в этом массиве находится база, где работает Фарид. А через пару километров от нее — дом Азама и тети Маши. Мы в кольце, мы точно где-то рядом.

Выдыхаю.

— Не хочешь белку? А кого хочешь? Заказы принимаются. Тебе вообще никто не рассказывал, как в лесу ориентироваться?

Ева громко шмыгает носом:

— За-а-айца хочу... Дед говорил, что у деревьев мох растет там, где юг. Или север. Я забыла.

«Азам — потрясающий человек. Золотой дед, знать бы еще, в какой стороне света дом, и цены бы этому мху не было».

Увожу нас подальше от просек. Если те ублюдки сунутся следом, то сто процентов пойдут по открытым тропам. С каждым шагом становится ощутимо прохладнее. Влажность пробирает до костей. Снова подхватываю Еву на руки — она легкая, но мои мышцы уже начинают гореть. Интересно, сколько мы вообще так идем? Час? Два?

Лес темнеет стремительно, как будто кто-то выкручивает ручку яркости на минимум. Сажусь у основания дерева, затягиваю Еву к себе на колени, укутываю руками, чтобы хоть как-то согреть.

Малышка жмется ко мне.

— Алис... а тут волки или медведи есть? — шепчет она совсем тоненько.

«Я хреново училась в школе, особенно по части биологии, но вроде бы в наших широтах никто никого не ест. По крайней мере, я ни разу в новостях не видела, чтобы в этих краях кого-то сожрали».

— Нет, конечно, — глажу ее по спутанным волосам. — Только зайцы и белки. Толстые, ленивые белки.

Она еще сильнее вжимается в мои ребра. Не знаю, есть ли вообще смысл идти дальше в темноте. Да, мы должны выйти к людям. Но в потемках мы скорее ноги переломаем или пойдем по кругу.

Сумрак сгущается. Лес оживает сотнями пугающих звуков: где-то хрустит ветка, вечно что-то шевелится в кустах, зрение уже не справляется с тенями.

Ева резко вздрагивает.

— Алис... тут волки.

Прижимаю ее к себе еще крепче.

— Малыш, тебе кажется. Это белки по веткам скачут...

Она цепенеет.

— Нет, Алис. Волки.

Поворачиваю голову. И кровь стынет в венах.

В плотном сумраке, всего в паре десятков метров от нас, вырисовываются темные силуэты. Четыре мощные лапы. И две огромные, опущенные к земле морды.

Внутренности сводит ледяным, парализующим ужасом.

«Надо было бежать дальше. Надо было сидеть у реки. Сука...»

Наклоняюсь к уху Евы. Губы не слушаются.

— Малышка, слушай меня внимательно, — шепчу я. — Сейчас я с ними поиграю... побегаю. А ты со всех ног беги в другую сторону. Ищи дерево с ветками пониже и лезь наверх. Поняла?

Она не спешит слушаться. Вцепляется в меня так, что не оторвать.

В повисшей тишине я отчетливо слышу хриплое звериное дыхание. Они делают шаг к нам.

Смотрю на надвигающиеся силуэты и сглатываю ком в горле.

— Ну зачем вам девочка... — шепчу обречённо. — Там же и грызть нечего...

Пялюсь в монитор, пытаюсь свести цифры в договоре, а перед глазами — она. Её огромные, потемневшие от утренней обиды глаза. Кручу в башке каждую её фразу на повторе. Засыпаю с мыслями о ней. Просыпаюсь — с ними же. Ну, и с ней под боком, если удается урвать у этой жизни немного не краденого времени.