Книга Меня повело, страница 62 – Царина Вереск

И самое ужасное — я ведь сама это запустила.

Да, я сделала это специально.

Мне надоело, что он крутится вокруг меня, как акула, но при этом делает вид, что я для него — фон. То холодный, то отстранённый, то вообще будто мыслями в другом мире. Он рядом — и его нет.

Когда к нам подошли те парни, я сначала напряглась. Их взгляды были липкими, неприятными. Не хотелось ни знакомиться, ни улыбаться. Я уже собиралась как-то мягко отшить, но Макс появился быстрее. Жёстко, коротко, без шансов. Парни испарились.

И в этот момент мне стало… тепло.

Но он вспылил. Взбесился. А потом — будто выключился. Сделал лицо «мне всё равно», развернулся и ушёл.

Как будто это ничего не значило.

Меня это разозлило. Его холодность.

Его попытка обесценить то, что только что произошло.

Я хотела, чтобы он показал, что ему не всё равно. Хотела увидеть эмоцию, не маску. И поэтому — да, я решила его задеть. Вывести его хоть на какие-то эмоции. Позволила тем парням почувствовать, что они могут попытаться ещё раз.

И получилось.

Макс пришёл в бешенство.

Такого я не ожидала. В его глазах не было просто ревности — там была ярость. Сжатая, тёмная. Мне даже стало не по себе.

Значит, ему не нравится, когда я улыбаюсь другим.

Это ведь хорошо, да?

Но почему тогда он сам строит между нами бетонную стену?

В итоге я добилась только злости.

Хотела позлить — а разозлилась сама.

Я не вернулась на пляж. Осталась в комнате. Сидела на кровати, смотрела в потолок и злилась на него. И на себя.

Он попыхтел, покрутился и ушёл купаться с остальными. Не знаю, что они подумали. Наверное, все решили, что у него просто очередное плохое настроение. В последнее время это почти норма.

К вечеру всё будто возвращается в привычное русло.

Будто.

Музыка гремит, парни открывают пиво, Костя травит истории, Дамир уже в третий раз пересказывает один и тот же эпичный прыжок.

Я высушила волосы, накинула лёгкое платье. Щёки до сих пор чуть розовые от солнца. Я стараюсь выглядеть так, будто мне легко.

Макс сидит в кресле у стены, бутылка в руке. Пьет медленно. Вид у него — «все нормально».

Я сажусь рядом с Викой, толкаю Лейлу плечом, шучу, перебиваю, смеюсь громче обычного. Будто ничего не было. И специально не смотрю в его сторону. Ни разу. Пусть он почувствует, как это — когда тебя будто не существует.

Кто-то включает медленный трек, девчонки начинают пританцовывать прямо посреди гостиной. Я встаю первой. Двигаюсь легко, почти вызывающе. Не для всех. Для одного.

Смех, аплодисменты, свист.

Я кружусь, волосы скользят по плечам. И всё равно чувствую его взгляд. Тяжёлый. Сосредоточенный.

От него в груди становится горячо и немного больно.

Я смеюсь над чьей-то шуткой, запрокидываю голову назад — и в этот момент понимаю, что он смотрит.

И в груди неприятно тянет. Я не хотела войны. Я хотела, чтобы он выбрал меня. Не в ярости. Не в порыве. А просто — потому что не может иначе. А в итоге все только испортилось.

— Всё, народ, скучно. Давайте бутылочку. На желание! — хлопает ладонями по столу Мира.

Компания оживляется мгновенно.

— О-о-о! Пошло-поехало, — тянет Костя.

Я переглядываюсь с Викой.

— Только без жести, — смеётся она.

— Конечно, — фыркает Костя. — Мы же интеллигенция.

Пол быстро освобождают от лишнего, бутылка из-под пива ложится в центр. Мы рассаживаемся кругом на полу. И, конечно, я оказываюсь напротив Макса.