Книга Меня повело, страница 42 – Царина Вереск

Смотрю на себя в зеркало. Мокрые волосы, злая рожа, глаза красные.

Из-за чего? Из-за конкурса? Смешно.

Я упираюсь руками в раковину, потом морщусь — больно.

Можно не идти. Вообще. Какая разница. Пусть танцуют. Пусть выигрывают. Пусть Кирилл держит её за талию сколько хочет. Я же не её парень. И не собирался им быть.

Стою, думаю.

И понимаю — если не пойду, буду весь вечер представлять, как он там с ней. Как они выходят вместе. Как он смотрит на неё. Как она улыбается. Это будет хуже.

Я выдыхаю.

— Ладно, — говорю тихо.

Не ради неё. Просто… интересно. Просто посмотреть.

Натягиваю чистую футболку. Ладонь всё равно ноет. Хорошо. Пусть ноет. Хоть что-то объясняет это состояние.

Я беру ключи и выхожу.

Посмотрю. И всё.

Приезжаю по сказанному адресу, который этот... Бельский продиктовал так спокойно, будто я ему лучший друг. Нахожу нужное здание. Особой охраны нет — просто столик у входа и список участников, так что легко прохожу в помещение.

Внутри — гул. Зал шумит, как улей. Свет бьёт по сцене, музыка пока фоном — глухая, давящая. Народу много — родители, друзья, какие-то левые зрители, пацаны с задних рядов, которые пришли просто «посмотреть на девчонок». И я вместе с ними.

Встаю в стороне у стены, руки в карманах. Позиция наблюдателя. Ладонь под бинтом ноет — пульсирует, будто напоминает, что я вообще-то не обязан был сюда приходить.

Но я пришёл. Просто посмотреть. Не более.

Пары сменяются одна за другой. Кто-то техничный — видно что задрочены тренировками. Кто-то суетится, сбивается, ловит ритм в последни момент. Мне плевать. Я не ради них.

Я жду.

И злюсь на себя за это.

Каждый раз, когда открывается кулиса, сердце на секунду делает лишний удар. И каждый раз это не она. Да что со мной!

Ведущий что-то говорит в микрофон — шутит, объявляет спонсоров, благодарит родителей. Зал гудит, кто-то хлопает раньше времени.

Я скольжу взглядом по рядам. Замечаю, как мужики смотрят на сцену. Не на технику. На ноги. На талию. На грудь. И мне вдруг становится противно. Тут же дети, многим нет еще и восемнадцати. Хотя на таких пялятся прыщавые школьники, их одноклассники видимо. Здорово.

Потом — пауза. Музыка стихает.

Ведущий улыбается, листает карточки.

— Пара номер семь…

Желудок неприятно тянет. Как перед дракой. Или перед прыжком с высоты.

— Бельский Кирилл и Сереброва Алина!

На секунду в зале становится тише. Или это у меня в ушах глохнет все остальное.

И вот они выходят.

Алина

Я стою у зеркала, поправляю серьгу, хотя она и так сидит идеально. Пальцы немного дрожат. Совсем чуть-чуть. Если не смотреть — не заметно.

— Ты в порядке? — спрашивает Кирилл.

Он спокойный. Слишком спокойный. Как будто мы не на конкурсе, а на обычной репетиции во вторник вечером, ни капли сомнения.

— Конечно, — отвечаю быстро. Вру. Внутри всё стянуто. Не из-за связки. Не из-за шагов. Я знаю номер. Мы его гоняли сотни раз. До автоматизма. Поворот, проходка, поддержка — тело помнит раньше головы.

Я смотрю на себя в зеркало.

Открытая спина. Короткая юбка. Ноги длинные из-за каблуков. Макияж ярче, чем обычно. Губы чуть темнее.

«Ты специально так одеваешся?»

Вчера он сказал это с такой усмешкой, от которой хочется ударить. Как будто я — что-то, что можно оценивать.

И еще эти его слова… Жесткие. Резкие. Словно я должна была перед ним оправдываться.