Книга Меня повело, страница 192 – Царина Вереск

Макс

В комнате полумрак, даже свет не включаю. Только фонарь с улицы режет полосой по полу.

Сижу на краю кровати. Смотрю на руки. Костяшки разбиты. Кожа содрана, уже начинает темнеть, тянуть. Пульсирует.

Я сжимаю кулак — боль простреливает вверх. И это… даже приятно. Хоть что-то перебивает всё остальное.

Прямо решил проблему. Очень.

Откидываюсь назад, ложусь, уставившись в потолок. И вот тут накрывает. Не злость уже. А что-то другое. Тяжёлое. Разбитое. Как будто внутри всё перемешали и оставили так. Без порядка.

Я закрываю глаза. И сразу — Алина. Её лицо, когда я тыкал в неё телефоном. Её голос. Её «это работа». Фото. Его рука у неё на талии. Слова того типа. Слова пацанов.

«Все знают, какая она…»

Я резко открываю глаза. Бью несколько раз двумя кулаками по матрасу рядом с собой. Только пыль выбивается.

— Да пошли вы… — сквозь зубы.

Провожу руками по лицу. Но мысли не уходят. Наоборот. Начинают лезть глубже.

Я раньше знал её мир. Простой. Понятный. Двор, друзья, учёба, мы. Там не было вот этого всего. Интриг. Шёпота. Людей, которые улыбаются в лицо, а потом поливают грязью. Теперь — есть. И она в этом. Среди них. С этими вечеринками, фотками, типами вроде того старого модельера ил кто он там.

Я сжимаю челюсть.

И ей там нравится. Эта мысль бьёт сильнее всего. Потому что я видел. Как она горит этим. Как меняется. Как уходит куда-то дальше. Куда я… не вписываюсь.

Я опускаю взгляд на руки. Сбитые. Грубые. Обычные. Мои. Усмехаюсь.

— Ну да, — тихо. — Разные миры.

Слово крутится в голове. Её мир. И мой. И между ними будто трещина. Которую я уже не перекрою.

Я тянусь к телефону. Долго держу в руке. Экран тёмный. Хочется написать. Спросить. Сказать что-то. Нормально. Но вместо этого я просто блокирую его обратно. Кидаю рядом.

— Да ну нахер…

Ложусь обратно. Смотрю в потолок. И впервые за долгое время думаю не о том, как всё исправить.

В дверь раздается тихий неуверенный стук. Дверь открываю не сразу. Сначала думаю — не открывать вообще. Но она стучит ещё раз. Тише.

И я всё-таки подхожу, дёргаю ручку.

Алина стоит на пороге. Маленькая какая-то сейчас. Смотрит на меня снизу вверх, и в её взгляде нет ни злости, ни привычной упрямости. Только тревога.

— Макс…

Я молча отступаю, давая пройти. Она заходит, осторожно, будто боится лишний раз задеть. Закрывает за собой дверь.

Тишина.

Алина сразу замечает руки и не только.

— Господи… — тихо выдыхает и подходит ближе. — Ты дрался?

Я пожимаю плечами.

Она берёт мою ладонь, аккуратно, почти невесомо. Пальцы тёплые.

Я чуть дёргаюсь, но не от боли. От ощущения.

— Больно? — шёпотом.

— Нормально.

Алина хмурится, проводит взглядом по сбитым костяшкам. Задерживается, будто пытается представить, как это было.

— Кто это сделал?

Я усмехаюсь.

— Какая разница.

Она поднимает на меня глаза. Смотрит прямо.

— Для меня есть.

Я отворачиваюсь.

— Алин, давай без этого.

Она замолкает. Но не уходит. Стоит рядом. И от этого становится ещё тяжелее.

Я чувствую, как внутри снова всё поднимается. Всё, что было сегодня. Вчерашнее, накопленное. Ссора. Фото. Слова.

Я резко выдыхаю, провожу рукой по волосам.

— Зачем ты пришла? — выходит грубее, чем хотел.

Она чуть теряется от вопроса.

— Я… — запинается. — Я волновалась. Ян заходил, сказал что ты подрался.