Книга Меня повело, страница 100 – Царина Вереск

Мы возвращаемся в комнату с кружками, снова устраиваемся на кровати. Фильм идёт фоном.

А я думаю только о том, как тихо и правильно сейчас рядом с ним.

Алина

— Ну? — Вика наклоняется ко мне через стол. — Ты светишься. Рассказывай.

Я делаю вид, что занята трубочкой в стакане.

— Ничего особенного.

— Ага, конечно, — фыркает она. — После вашей эпичной драмы ты сейчас выглядишь как человек, который наконец-то выдохнул.

Я улыбаюсь.

Потому что это правда.

Мы с Викой сидим в кафе на втором этаже торгового центра. Внизу гудит фудкорт, кто-то смеётся, кто-то тащит пакеты с покупками, а у нас — кофе и чизкейк на двоих.

— Мы поговорили, — говорю тихо. — Нормально. Без крика.

— С ума сойти, — театрально округляет глаза Вика. — Макс и без крика? Запишите в календарь.

Я смеюсь.

— Он был… спокойный. Не как обычно.

— И?

Я на секунду задумываюсь.

— И мне с ним было спокойно.

Эти слова звучат неожиданно даже для меня.

Вика сразу меняется — из шутливой становится внимательной.

— То есть всё? Вы теперь…?

Она делает неопределённый жест руками.

Я пожимаю плечами.

— Мы ничего такого не говорили. Не знаю. Просто все стало как бы само собой разумеещееся.

Я улыбаюсь шире.

— Я пришла к нему. Дверь была открыта. Мы поговорили. Он извинился. Я извинилась. Мы лежали, смотрели фильм, пили чай…

— Боже, — Вика хватается за сердце. — Это звучит слишком по-взрослому.

— Мне и ощущалось по-взрослому.

Она внимательно смотрит на меня.

— Ты счастлива?

Внутри тихо. Без истерик. Без качелей.

— Да, — говорю наконец. — Сейчас — да.

Вика расплывается в улыбке.

— Я рада за тебя. Правда. А я тебе говорила, — продолжает Вика с упоением размахивать маленькой ложечкой и отпевать чаек., - не дрейфь Алина! Надо действовать! Макс тупой!

— Вика! — возмущаюсь я.

— Ах, — отмахивается она, вроде говоря «это правда», — главное что вы теперь вместе. А то сидела бы до сих пор слезы лила. Вы с ним как огонь и бензин, но если научитесь не поджигать друг друга — это будет что-то мощное.

— Спасибо за образ, — смеюсь.

— Я серьёзно, Алин. Он к тебе по-настоящему. Просто он… Макс. — бережнее в этот раз подобрала Вика эпитет.

Я кручу ложку в чашке.

Все правда изменилось. Если Макс не работает, а работает он часто, он подвозит меня до тренировок и забирает. Скоро мои занятия закончатся, так что я с удовольствием наслаждаюсь тем временим, что мы можем побыть вместе.

Иногда мы специально выезжаем чуть раньше, просто чтобы прокатиться по городу. Он включает музыку, ту самую, которую мы оба любим, и ведет машину одной рукой, а второй время от времени сжимает мою ладонь. Мы смеемся, спорим о песнях, болтаем о ерунде и мне все время кажется, что этих поездок слишком мало. Хочу сутки проводить только в объятиях Макса.

Иногда мы просто гуляем. Медленно, без цели. Он держит меня за руку или за талию и я ловлю себя на том, что все время тянусь к нему ближе. Мы то и дело останавливаемся: у витрин, у набережной, у машины...и каждый раз все заканчивается одинаково — его взглядом, от которого волоски дыбом поднимаются, и поцелуем. Теплым, ленивым, будто нам никуда не нужно спешить.

А иногда мы остаемся вдвоем у него или у меня, включаем фильм, который почти не смотрим. Потому что через десять минут я уже лежу у него под боком, он обнимает меня и между нами начинается эта тихая, теплая возня — поцелуи, смех, его руки в моих волосах. В комнате жарко, окно приоткрыто, мы все время шепчемся и смееемся и мне кажется, что я могла бы провести так целые сутки — просто в его объятиях.