Книга Где-то всегда светит солнце, страница 84 – Кристина Миле

— Не переживайте, это не страшно, – пробормотала я.

— Я настаиваю!

Она так это произнесла, что больше возражать я не стала.

— Будет видно, – оборвал нас Амир и предпринял новую попытку сменить тему: – Расскажи, как продвигается ремонт в твоей оранжерее. Все идет по плану?

— О да, все, как я и хотела…

На этот раз его мама оставила меня в покое и принялась рассказывать о цветах, фруктовом саде и собаках, которых у нее оказалось целых пять.

Я невероятно обрадовалась, когда наш обед закончился. Конечно, я понимала, что его мать вполне справедливо восприняла меня как странную иностранку, непонятным образом оказавшуюся женой ее сына, но мне от этого не было легче.

Когда мы сели в машину, я чувствовала себя выжатой как тряпка.

— Прости, я не ожидал, что она будет там, – сказал Амир.

— Ничего, – ответила я холодно.

— Мне жаль, что тебе пришлось все это выслушивать, – продолжил он.

— Она во всем права, Амир… – Я взглянула на него. – Ведь так?

Он нервно облизал губы.

— Дорогая, я решу все проблемы.

— Ямина не проблема, она человек!

— У нее был шанс выйти из ситуации достойно! – раздраженно ответил он.

— А если она не хочет разводиться с тобой, потому что любит тебя?

— Уверяю тебя, она никого не любит!

Я удивленно взглянула на него. Я не знала, что произошло между ними, но начала догадываться, что у Амира были серьезные причины так вести себя с ней.

— Все равно, я больше не хочу, чтобы нас видели вдвоем и потом это обсуждали, – сказала я.

Он сердито качнул головой, ничего не отвечая, и уставился в окно. Остаток пути мы ехали молча.

Прошло несколько недель. Моя голова полностью прояснилась, и я чувствовала себя прекрасно. Конечно, я не смирилась, но поняла, что, доводя себя до отчаяния, не помогу себе вернуться домой. Поэтому я решила плыть по течению и ждать удобного момента, чтобы выйти на берег.

Амир, на удивление, не стал противиться нашему общению с Полом, и каждый день я звонила ему по телефону. Говорили мы недолго; мы не могли обсуждать ничего, что касалось Амира, – было очевидно, что это дойдет до его ушей. То же самое касалось и Дэвида, потому что на все мои вопросы о нем Пол отговаривался короткими ответами: «Все хорошо», «Все нормально», «Ты же знаешь Дэвида», «Он ведет себя как обычно» и так далее. И, конечно, мы не могли просто болтать, как раньше, о посторонних вещах: в голосе Пола постоянно сквозила боль, каждое его слово было наполнено чувством вины. Я как могла старалась успокоить его и внушить, что ничего страшного со мной не происходит. И на самом деле, хоть я и держала Амира на расстоянии, но получала больше удовольствия от общения с ним, чем готова была признаться в этом себе или тем более Полу.

Мы с Амиром часто бывали на конюшне и часами ездили верхом; иногда он просто приходил ко мне в беседку и работал рядом, пока я читала. Вечерами Махмуд преподносил нам очередной шедевр: «Это куриное конфи надо есть сразу же, как я разрежу. А если я понесу его к вам в спальню, оно остынет и будет уже совсем неправильное конфи!» Каждый день он выдумывал подобные истории, чтобы я ужинала внизу, и я не противилась. Ни Ямины, ни моей свекрови я больше не видела. Мне было вполне комфортно в том вакууме, что создал для меня Амир, и я сама намеренно его поддерживала.