Книга Между преданностью и предательством, страница 151 – Шейн Роуз

— Зачем ты это делаешь? – Я вскочила и уставилась на него.

Деклан тяжело вздохнул. Под глазами залегли тени, взгляд потускнел.

— Я должен заботиться о тебе. Я твой…

— Ты мне больше никто, – перебила я. – С реабилитацией покончено. Я больше не буду заниматься с тобой.

Голос предательски дрогнул, но я знала: пора ставить точку. Я не могла быть рядом, не тогда, когда сердце все еще любило, а разум сопротивлялся.

И я чувствовала это.

Каждый раз, когда смотрела на кольцо, которое так и не смогла снять. Когда видела, как Анастасия вьется вокруг него. Когда замечала, что он избегает мест, где мы могли бы столкнуться, словно пытаясь уберечь меня от лишней боли.

Но он не мог встречаться с ней и со мной. Это было невозможно.

Я развернулась на пятках и вышла из студии, бросив через плечо:

— Сегодня я сама доберусь домой. Не жди меня.

Говорила это каждую ночь. И каждую ночь он забирал Анастасию вместо меня.

Теперь он заботился о ней. Не обо мне.

Несмотря на все, ни один из нас так и не подписал документы о разводе. В начале недели я позвонила миссис Джонсон, чтобы подать заявление. Я точно знала, что Деклан получил бумаги: я попросила миссис Джонсон организовать «случайный» визит судебного пристава в его офис. Пристав выглядел как обычный юрист, так что в спортзале его приняли за члена юридической команды. Без лишних сцен, только деловая необходимость. Я хотела, чтобы процесс пошел как можно быстрее.

Но прошли дни, а подписанного экземпляра у моей двери так и не появилось.

Может, он был загружен работой. Может, разбирался с какими-то формальностями. А может, ждал, пока Анастасия поставит подпись на своих документах, прежде чем я оставлю автограф на совсем других.

К счастью, у выхода из студии меня встретил Дом. Он прислонился к рингу и, кажется, все понял, потому что улыбнулся мягко, без слов.

— Хочешь спарринг, Эви?

— Еще как. Даже не представляешь насколько.

Я потянулась за перчатками, глубоко вдохнула и поднялась на ринг. Здесь меня ждала боль совсем другого рода, и я собиралась прочувствовать ее до последней капли.

Мы кружили по рингу минут двадцать. Я явно была не в форме: пропустила удар в голову, даже не поморщившись. Сегодня я искала именно это ощущение, и Дом это знал.

Чем дольше я думала о Деклане и Анастасии, тем сильнее распалялась. Он вел себя так, будто разбитое сердце – это разумная цена за нашу историю, будто попытка остаться друзьями должна была меня утешить.

— Эви, ты даже не стараешься! – крикнул Дом, опустив руки. По его загорелым предплечьям стекали капли пота. Люди в спортзале уже начали оборачиваться на нас.

— Да ладно, не начинай. – Я пожала плечами, хрустнула шеей, потерла челюсть. Легкое жжение напомнило: я могу не просто чувствовать боль, но и выдерживать ее. Она оживляет, заставляет двигаться. – Еще раз.

— Ты шутишь? Я отобью все твои удары. – Он помотал головой и начал снимать перчатки. – Ты не в себе. Я не собираюсь тебя вырубать только потому, что ты сама не понимаешь, когда нужно остановиться. Что с тобой происходит?

— Еще один раунд. – Я лизнула пересохшие губы, вновь встала в стойку. – Ты меня разбудил.

Да, разбудил. Я вспомнила это ощущение – резкий, звенящий удар, от которого мысли разлетаются, словно шарики для пинг-понга. Энди старался делать это нечасто: за два года он ударил меня всего четыре раза. Но каждый из них запомнился так, будто был первым. Четвертый стал последним.