Книга Между преданностью и предательством, страница 147 – Шейн Роуз

Я двигался быстро, глубоко, почти отчаянно, стараясь показать ей, что она моя, доказать это себе, заставить ее поверить в это. Но, встретившись взглядом с ее глазами, полными желания и открытой уязвимости, я осознал – она никому не принадлежит. Это я принадлежу ей.

Член напрягся, приближая разрядку, и, сделав последний толчок, я выругался и впился губами в ее шею.

— Черт… черт…

Она ответила стоном, сжала меня внутри и обвила руками. Ее пальцы зарылись в мои волосы, когда тело задрожало от новых спазмов.

— Да, детка. Возьми все, что тебе нужно. Скачи на моем члене, как хорошая девочка.

Эверли подчинилась – она сделала несколько толчков бедрами, а потом обмякла, тяжело дыша. Я крепче обнял ее, не давая отдалиться, и, вдыхая запах волос, провел рукой по ее спине.

Здесь, в саду, мы были одни. Без условностей, без обязанностей, без нависшего над нами завещания. Но ее вздох нарушил тишину.

Она аккуратно высвободила ноги, поправила платье, взглянула на меня – и я увидел в ее глазах сомнение.

— Мы ходим по одному и тому же кругу, Деклан. Я не знаю, правильно ли делать так, без обсуждения того, что ждет впереди. Мы поддаемся своим желаниям, здесь, в саду, но избегаем разговора о будущем.

Я молча заправил член обратно в брюки, стараясь сохранить спокойствие.

— Можно просто жить сегодняшним днем.

— Но я так не умею. – Она сглотнула, опустив взгляд. Пальцы нервно пригладили волосы. – Я… я думала об этом всю ночь. Твоя племянница… такая милая девочка, Деклан.

— И?

Она глубоко вдохнула, прошептала:

— А что, если у нас была бы дочь, похожая на нее? С твоими глазами, с моими волосами, со смехом, который звучал бы так же звонко. Дочь, которая хотела бы танцевать с нами, как и Каролина… А что, если у нас не получится? Что, если мы не сможем создать новую прекрасную душу, потому что не начали с того же, с чего начали твоя сестра и ее муж? Я все думаю об этом, о нас, и понимаю: нам нужна любовь. – Ее голос дрожал, и я видел, как она пыталась набраться смелости, чтобы поделиться чувствами, которые, как она думала, я хотел услышать. – И я думаю, что могла бы…

Я сжал кулаки. Слова застряли в горле.

— Я не люблю тебя, Капелька.

Фраза прозвучала, как выстрел. Я знал, что должен был ее произнести, иначе бы не справился. Может, если бы я смог убедить ее в этом, я бы поверил в это сам. Я не хотел такой любви. Я никогда бы не позволил ей любить меня по принуждению. Не с грузом завещания, давящим на нас.

Ей нужно было любить меня, а мне – любить ее без условий. Делать это под гнетом обязательств, которые мы взяли на себя ради выполнения условий чертова завещания, означало бы предать то, что она заслужила. Она заслужила красивую жизнь без оговорок, только с любовью, со всем, о чем она когда-либо мечтала.

— Поняла, – прошептала она, ссутулив плечи, словно я сломал что-то хрупкое и светлое внутри нее. Словно я стал безветренной погодой, от которой паруса ее корабля опали безжизненными тряпками, словно я нагнал тучи на пробившийся сквозь дождливое небо лучик света. Должно быть, это действительно было так. – Но ты думаешь, что когда-нибудь смог бы? – прошептала она, и, черт, мое сердце разбилось.

Эверли не давила и не просила ничего от меня. Она держала лицо и старалась не выдавать своих настоящих эмоций. Она была сильной, но в тот момент я увидел ту уязвимую, мягкую часть, которую она скрывала от мира. И то, что я собирался сделать, сломало бы и разрушило ее.