Книга Между преданностью и предательством, страница 111 – Шейн Роуз

— Нет, – вырвалось у меня, наполненное ненавистью, отвращением и разочарованием. – Я же говорила тебе, что не стану.

— Тебе стоит. Ты не можешь позволить ему отнять и это. Если позвонишь и все выяснишь, будет лучше. А если он все еще злится на тебя? Энди уже отнял у тебя слишком много.

— Например, нашу дружбу?

Она замолчала. Тишина стала еще гуще.

— Да, – наконец вздохнула она. – Если этот парень что-то для тебя значит, тебе нужно рассказать ему наш секрет. Потому что он скоро перестанет быть секретом.

Она повесила трубку, не попрощавшись.

Не прошло и двух минут, как Деклан появился в дверях спальни, держа в руке синюю футболку. Но она выскользнула у него из пальцев, когда он увидел то, что было на экране его телефона. Мои часы HEAT запищали на тумбочке, и мне даже не нужно было смотреть на них, чтобы понять, что он читает.

Пресса сделала свое дело. Выражение его лица говорило само за себя.

— Это правда? – Он поднял телефон. Мое лицо было повсюду.

Заголовок гласил: «Эверли Белафонте: Один обман за другим».

— Я НЕ ЗНАЮ, что написано в статье, Деклан, – я попыталась говорить спокойно, сдерживая дрожь в голосе. – Поэтому не могу сказать. Я ее еще не читала.

Он быстро пересек комнату, как только я начала вводить заголовок, решив прочитать все сама, но он выхватил телефон из моих рук.

— Нет, – его голос эхом прокатился по комнате, звуча так гневно, что я поняла: он чувствует себя преданным и разъяренным. Затем он отошел, положил наши телефоны на комод и повернулся ко мне. Ярость, казалось, отражалась от стен, раскаляла воздух вокруг нас. – Расскажи мне, что произошло. Кто такой Эндрю Балдек?

Имя моего бывшего, произнесенное им, звучало неестественно, отвратительно. Такое ощущение, будто его произнесли с намерением оскорбить. Мне стало плохо.

— Это человек из моего прошлого. Мы не будем это обсуждать…

— Эверли, правила изменились. Прошлое стало частью настоящего. А на самом деле оно всегда было частью твоего настоящего.

— Я… я не знаю, что написала газета, но могу предположить, что они изобразили меня лгуньей, той, кто выдумала историю, потому что я была брошенной любовницей.

— Это. Правда? – снова спросил он, и мое сердце сжалось, потому что я не могла понять, что именно он имеет в виду.

— Что, что я была брошенной любовницей? – Я подняла на него взгляд, ощущая, как мое горло сжимается, а глаза наполняются слезами. Эмоции, которые я так долго сдерживала, наконец, вырвались наружу. – Или то, что они написали, что меня приковал к кровати бывший, который сначала напал на мою лучшую подругу, а потом на меня, – это ложь?

Деклан не вздрогнул. Но пламя в его глазах разгорелось и будто охватило всю комнату после моих слов.

— Ты знаешь, о чем я спрашиваю. Это правда?

— Самое печальное, Деклан, что я действительно не знаю. – Мне хотелось исчезнуть, не отвечать, но все те, кто, как я думала, будут на моей стороне, кто должны были быть моими друзьями, отвернулись. Я так долго играла свою роль, что теперь снова проглотила боль и обиду, тихо сказав: – Историю так искажали последний год, что я сама уже не уверена. Единственная часть этих рассказов, которая обычно правдива обо мне, – это та, которую они называют ложью. Я не знаю, что они написали сегодня, но это не имеет значения. Я получила столько справедливости, сколько система позволила, а остальное – это то, во что ты хочешь верить, в соответствии с твоей репутацией и версией событий. Ты более публичная фигура, чем я. Так что если новости порочат твое имя, я могу сделать заявление…