Книга Бывшие. Леди-босс, страница 72 – Дора Шабанн

— Будто было что-то в ее жизни важное, что ее здесь держало, а потом его не стало. И мы сорвались в поездку натурально в один момент.

Сердце сдавило от предположения, что могло ее держать, а потом почему-то исчезнуть. И это точно нужно было обдумать. Позже.

А так, слово за слово, выяснили, что оба катаемся на сноубордах, и хорошо воспитанный мальчик от щедрот души пригласил меня в их тусовку.

Поскольку у меня с молодости осталась только пара приятелей из секций плавания и самбо, то я, естественно, не отказался.

Да и вообще, быть поближе к Яну, это…

Здесь немножко притормозил, потому что сам боялся признаться: быть поближе к Яну — это быть поближе кней. Ведь в голове все равно крутилась мысль:

— Когда-то же она вернется? У нее же здесь… ребенок.

Сердце болело, на душе было мутно, потому что глупостей всяких я наворотить успел мощно. Но спасался, как и раньше — работой, к которой теперь внезапно добавились еще и вылазки с Яном и его приятелями на гору.

Нет, понятное дело, что у них в компании были и девчонки, но они относились к категории вообще соплюшек, такой себе детский сад. Ни уму, ни сердцу.

Честно говоря, вот так, дружно откатав почти сезон вместе, где-то в апреле, когда мы его закрывали на «Снежном», понял: скорее рад знакомству. И даже не удивился, когда ребята пригласили с собой на майские в Кировск.

Усмехнулся, припомнил, что у меня там были за планы, и согласился. Выбрались на неделю, отлично покатали. В целом взбодрились и вернулись в Питер с Яном практически хорошими друзьями.

Эта дружба прошла первую жесткую проверку в начале октября, когда я вернулся с работы, а дома в ярости меня поджидала тетя Ира.

И не просто так, а держащая на руках младенца.

Тетушка, впервые на моей памяти, не могла найти цензурных слов, а потом ткнула пальцем в какие-то бумаги на столе, и я тоже, в общем, порядком офигел.

Уже чуть позже, ближе к ночи, когда тетушка выпила коньяка, отфыркалась, прооралась, выяснилось следующее:

— Явилась к нам с Ниной сегодня древняя старуха, из тех, что Ленина наверняка на броневике видела живым, — ядовито процедила госпожа Арская. — И древность эта заявила, мол, ее внучка родила от тебя, разгильдяя, ребенка. Но сама девица роды не пережила. Бабка-то на ладан дышит и вот-вот помрет, поэтому держите, Ираида Самуиловна, подарочек, раз за племянником не уследили.

Ну, честно сказать, мы мощно охренели все, но деваться было некуда: «Подарочек» громко вопил и требовал внимания.

Благодаря тетушкиным связям мы получили документы, согласно которым Евгений Александрович был, в общем-то, только мой сын, без упоминаний о его биологической матери и прочих родственниках с той стороны.

Естественно, тетушка погнала меня сделать ДНК-тест. Да, отцовство подтвердилось, и я внезапно получил статус: «отец-одиночка», с соответствующими льготами. А замгендира, усмехнувшись, уточнил, нужен ли мне декретный отпуск и отпуск по уходу за ребенком.

Скривился вежливо, потому как тетушка с нашей вечной помощницей Ниной, сказали мне:

— Иди, отец-молодец, зарабатывай деньги. И не отвлекай нас по пустякам.

Так вот, именно общаясь с Яном, который, услышав дикую новость, тут же натащил всяких игрушек развивающих и памперсов, я понял: отец в жизни ребенка — не просто человек, что приносит деньги и подарки.