Книга Ботанический сад в чашке, страница 48 – Лина Ровак

— Я просто бармен.

— Ты Дэн. Человек, который притворился, что ему нужна лилия. Человек, который научил меня варить кофе и говорить на языке цветов. Человек, которого я люблю.

Он закрыл глаза. На секунду. Всего на одну секунду. А когда открыл в них стояли слезы. Не пролитые, просто влажный блеск, который она заметила, потому что смотрела очень внимательно.

— Эй, — она коснулась его щеки — Ты чего?

— Ничего, — он улыбнулся — Просто... Никто никогда не говорил мне такого. Я не знал, что слова могут так... — он не договорил.

— Могут что?

— Могут сделать так больно и так хорошо одновременно.

Она наклонилась и поцеловала его в уголок глаза. Туда, где собралась влага. Соленый. Теплый. Живой.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он, и его голос стал очень серьезным — Это не просто секс. Это я. Весь. Твой. Со всеми моими страхами, с моей работой, с моей мамой, с моими дурацкими привычками. Я весь твой. Если ты захочешь взять.

— Я уже взяла, — сказала она — В тот самый день, когда ты пришел за лилией. Я просто еще не знала об этом.

И она поцеловала его глубоко, жадно, отдавая все, что у нее было. Он ответил тем же.

Дальше пошло быстрее. Одежда летела на пол. Его джинсы. Ее белье. Они двигались синхронно, как будто репетировали это годами, хотя на самом деле все происходило впервые. Он лег на спину и потянул ее на себя, и она оказалась сверху, упираясь ладонями в его грудь. Татуировка Иггдрасиля была прямо под ее пальцами: корни, ствол, крона. Настоящее между прошлым и будущим.

— Ты уверена? — спросил он, и его руки легли на ее бедра.

— Абсолютно.

— Тогда иди ко мне.

И она пошла медленно, давая себе привыкнуть. Он был внутри нее, и это было странно и правильно одновременно. Как будто два пазла наконец сошлись. Как будто букет, который она собирала вслепую, вдруг обрел форму.

Она начала двигаться. Сначала медленно, пробуя ритм. Он двигался вместе с ней, встречая каждое ее движение. Его руки блуждали по ее телу, по бедрам, по талии, по груди. Он гладил ее, сжимал, поддерживал. Иногда он останавливал ее, просто чтобы посмотреть. Просто чтобы запомнить.

— Ты невероятная, — выдохнул он.

— Ты тоже, — ответила она, задыхаясь.

— Я серьезно. Я хочу запомнить тебя такой. Навсегда.

— У тебя будет много возможностей.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он перевернул их одним плавным движением, так что она оказалась на спине, а он сверху. Теперь он вел, и она отдалась этому. Его ритму, его силе, его теплу. Его губы были везде: на ее шее, на плечах, на груди. Он шептал что-то. Она не разбирала слов, только интонацию, только тепло. Ее имя. Снова и снова. «Арина. Арина. Арина».

Она вцепилась пальцами в его спину, чувствуя, как мышцы перекатываются под кожей. Он двигался быстрее, глубже, и она двигалась вместе с ним, и мир за окном перестал существовать. Были только они. Только кожа. Только дыхание. Только имя, которое он повторял как молитву.

Финал наступил неожиданно волной, которая накрыла ее с головой. Она вскрикнула, и он поймал этот крик губами, превратив в поцелуй. Через несколько секунд он последовал за ней с глухим стоном, уткнувшись лицом в ее шею.

Потом тишина. Только дыхание. Только вентилятор на потолке. Только их сердца, которые постепенно замедлялись.

Они лежали, переплетясь ногами и руками. Его голова покоилась на ее плече, ее пальцы лениво перебирали его волосы. Простыня сбилась, подушка упала на пол, но никому не было до этого дела.