Книга Королевские клятвы, страница 52 – Люси Дарлинг

Я смотрю на неё, стиснув челюсть.

— Корделия, — произношу я тихо. — Нам нужно поговорить.

— После взлёта, — она улыбается Мэйбл, демонстрируя все зубы. — Тебе понравилась свадьба? — спрашивает она.

Во мне снова вспыхивает мой прежний гнев. Тот самый, который, как я думал, давным-давно научился контролировать. Сейчас я не хочу ни с кем делить Мэйбл. Бля, возможно, не захочу никогда.

По громкой связи раздаётся голос пилота, сообщающий, что мы скоро взлетаем, и я заставляю себя сесть, прижавшись плечом к Мэйбл. Протягиваю руку и кладу ладонь ей на ногу.

Корделия болтает весь взлёт: о свадьбе, об общих знакомых, ни о чём, заполняя голосом весь салон.

Она всегда была такой раздражающей?

Как только капитан сообщает, что можно отстегнуть ремни, я встаю.

— Корделия. Сейчас же, — мой тон не допускает возражений.

Глаза Мэйбл широко распахиваются.

— Я скоро вернусь, красавица, — говорю уже мягче, после чего направляюсь в хвост самолёта, а Корделия следует за мной.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, остановившись, когда решаю, что мы отошли достаточно далеко.

— Может, зайдём туда? — указывает она на спальню.

— Нет, здесь вполне подойдёт.

Ни за что, мать твою, я не зайду с ней в спальню наедине. Я бы с ума сошёл, поступи так Мэйбл.

— Прости, мне показалось, ты хотел поговорить наедине.

— Я вообще не хочу с тобой об этом разговаривать. Но я лечу домой.

Она склоняет голову набок, словно не понимает, почему я так завёлся. Может, я и правда слишком остро реагирую? Но она продолжает лезть к нам.

— Элеанор сказала, что вы уезжаете раньше, а у меня есть дела в городе. Я не знала, что мне понадобится разрешение, чтобы подняться на семейный самолёт.

В том-то и дело: на самом деле онане член семьи. Это моя мама близка с её матерью. Из-за этого нас постоянно сводили вместе. Мудацкая мысль, но она всё равно у меня возникает. Рядом с Корделией Мэйбл, похоже, чувствует себя неуютно, а из-за этого напрягаюсь и я.

— Не надо.

— Чего не надо? — выражение её лица меняется, она выглядит растерянной. — Уэллс, что случилось?

Я пристально смотрю на неё.

— Колдуэлл, — поправляю я.

Единственный человек, который когда-либо называл меня Уэллсом, — Мэйбл. Впервые она назвала меня так, когда мой рот был на ней и она, потерявшись в удовольствии, которое я ей дарил, не смогла выговорить моё полное имя.

— Ой, прости, я слышала, как тебя так называли другие. Думала, теперь все так говорят, — она поднимает руки, словно я раздуваю из мухи слона.

— Пресса. Они решили, что мы поженимся. Напечатали это в заголовке.

— А, — она легко и удивлённо смеётся. — Та старая сплетня? Она ходит уже много лет. Ты же знаешь, какие они.

— Мэйбл её услышала.

Выражение лица Корделии меняется, смягчаясь до почти сочувственного.

— О нет. Поэтому она такая тихая? Я думала, она просто нервничает из-за знакомства со всеми, — она подходит ближе и понижает голос: — Я бы никогда не хотела создавать проблемы для тебя. Для вас обоих.

— Тогда зачем ты здесь?

— Ну, я хотела вернуться домой, а ещё хочу, чтобы ты был счастлив, — она кладёт руку мне на предплечье, привычно, по-сестрински. — Для Мэйбл это новое место. Новая страна, новые обычаи, всё новое. Ей понадобятся друзья. Я пытаюсь помочь.

Я смотрю на неё, выискивая ложь. На меня глядят те же глаза, которые плакали на похоронах моего деда.