Книга Легкие прикосновения (18+), страница 26 – Alice Wood

Через десять минут к дому подъехала полицейская машина. Я подбежала к окну. Из автомобиля вышли двое сотрудников полиции и, подняв головы вверх, посмотрели в сторону наших окон. Один из них указал пальцем на окна Быкова и посмотрел на напарника. Второй кивнул, и они уверенным шагом направились к двери.

Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь, Любит праздники и громкий смех, пыль дорог и ветра свист. Он был везде и всегда своим Влюблял в себя целый свет, И гнал свой байк, а не лимузин, Таких друзей больше нет

(с) Ария — Беспечный ангел

Пора заканчивать весь этот цирк. Театр одного актёра.

Я вырубил музыку и включил свет.

— Всем спасибо! Всем до свидания! — рявкнул я, видя недоуменные взгляды своих приятелей.

— Э, ты че обламываешь кайф?! — возмутился Паша. — Санек!

— Домой! — коротко бросил я и посмотрел на него подавляющим взглядом.

— Ребята, пошли! Нам здесь больше не рады, — поймав мой взгляд, сухо произнес Паша и двинулся к выходу.

Остальные последовали его примеру. Бросая непонимающие взгляды на меня, они молча проходили мимо, оставляя за собой пустые бутылки и полный бардак.

Остановившись возле двери, Паша подождал, пока все уйдут.

— Санек, за последние два года ты очень изменился. И не только я это заметил. Иногда я просто не понимаю тебя. Мне кажется, что я совершенно тебя не знаю, хотя мы дружим с тобой с детства, — он пристально смотрел на меня, пытаясь что-то разглядеть. — Ты то чересчур весёлый и общительный, то мрачный и нелюдимый. И это перемена исчисляется не днями, а часами. Саня, что происходит?!

— Все в порядке, — буркнул я.

— Сам знаешь, — хмыкнул Паша, пожав плечами. — Пока, — он вышел из квартиры.

Я захлопнул за ним дверь и пошёл на балкон покурить. Взглянув на соседний балкон слева, я подумал: какого хрена я притащил ее?! Действительно, придурок.

В голове как в пчелином рое шумели голоса, перебивая друг друга. Первая затяжка немного успокоила их, но все же они продолжали на меня напирать, давя в висках. Я измученно закрыл глаза.

— Ты не виноват! Ты ничего не мог сделать. Ты сам был ранен и кое-как выкарабкался из той заварушки.

— Нет, он виноват. Он бросил друга. Он должен был его спасти.

Всё правда. Я должен был спасти его, но не смог, потому что сам был ранен. Этот шрам на моем лице будет напоминать мне о моей слабости и предательстве всю оставшуюся жизнь. Я нарушил обещание, данное его матери, я не уберег его, бросил в руках врага. А сам жив. Но мне не нужна эта жизнь. Я не чувствую к ней вкус, потому что вот уже два года я мёртв. Я пытаюсь жить как прежде, но это лишь игра, никому не нужная, глупая игра.

Душераздирающая боль эхом раздаётся в моей голове, и я всяческими способами пытаюсь заглушить её. Музыка спасает меня, она на время поселяется в моей голове, вытесняя мысли о смерти и предательстве, гасит голос моей совести, которая каждую секунду, чем бы я не занимался, грызёт меня изнутри. Песни, которые мы слушали с моим лучшим другом, спасают меня, помогая мне на время забыть то, что невозможно исправить. Слыша знакомые звуки, я представляю, что мой друг живой, а все остальное — страшный сон, который вот-вот закончится. Но этого не будет. Никогда.

Я злюсь на неё. Злюсь, потому что она своим появлением в моей жизни дала мне надежду, которая мне не нужна. Моя первая и последняя любовь. Единственная.