Книга Вождь орков. Уплата долга, страница 36 – Тина Шеху

Я жду ярости, отказа, проклятий. Но отец и лорд Кассиан, сидевший рядом с ним, переглядываются. Они не удивлены, но и не разгневаны.

Сердце покалывает.

— Мы уже советовались, — отвечает мне Кассиан. — Страна в кризисе. Война с орками нам не нужна. А что до союза с ними. Сильный вождь, который может призвать орков защищать наши границы от нечисти с севера может быть очень выгоден.

Отец тяжело вздыхает и кивает, глядя куда-то мимо меня.

— Делай что хочешь. Пусть твой… муж станет защитником короны.

Это не принятие. Это холодная политическая сделка, на которую вынужден согласиться мой отец.

Но для нас с Ошнаром этого достаточно.

Будущий муж прижимает меня к своему боку. В это мгновение я понимаю, как устала и мечтаю заснуть в его объятиях. Ошнар тоже чувствует моё желание, поэтому провожает в комнату и, шикнув на стражников и служанку, остаётся со мной до утра. Но вместо сна орку приходится выслушивать мои пожелания по интерьеру свадьбы, количества гостей и вкусностей закусок.

— Я мечтаю, чтобы на столах стояли традиционные орочьи блюда.

— Тебя тошнило от жареного мяса.

— А сейчас я хочу, чтобы все попробовали томлёную ножку варга!

Ошнар смеётся и целует меня в висок.

Ему плевать на украшения и вечеринку, но орк наслаждается моими эмоциями. Впитывает каждый миг моего счастья и дарит своё тепло.

— Я так рада, что ты научился чувствовать.

Стоит произнести фразу, как в животе пинается ребёнок.

— Тоже от тебя понабрался эмоций.

Здоровая зелёная рука мягко ложится на живот и успокаивает проснувшегося ребёнка.

* * *

Свадьбу играли уже после родов. Наш сын, крепкий полуорчонок с моими глазами и острыми зелёными ушами, на своих ещё неуверенных ножках тащит нам бархатную подушечку. Обручальные кольца, доставшиеся в наследство от бабушек и дедушек, элегантно поблёскивают на дневном свете.

Ошнар стоит рядом со мной в красном камзоле и выглядит так, будто кого-то сейчас съест. Но стоит дёрнуть его за рукам и заставить посмотреть на меня, в его глазах зарождается такая же нежность, что была в ту ночь, когда он узнал о ребенке.

А потом, когда все церемонии закончились, он на руках заносит меня в наши покои, сбрасывает с себя ненавистный камзол и целует меня в шею.

— Наконец-то я могу быть собой. Орда Галимых ржали, увидев меня в этом.

— Их самих приодели по нашей моде. Мы же теперь одно государство. Империя. Им придётся носить рубахи и длинные штаны.

— Орк и рубаха? Я готов сожрать людскую рубаху, если ты мне её дашь, — жалуется орк и целует.

И его поцелуй был не нежным. Он был страстным, диким, полным обещания той самой жизни, которую он обещал мне когда-то. Жизни, где мы были двумя половинками одного целого — королевой и её вождем, матерью и отцом, «людишкой» и орком. И в этой жизни наше счастье выковано из ярости, боли и той странной, непобедимой любви, что оказалась сильнее всех предрассудков в мире.

Мы построили новый мир, взрастили семя мира, создали огромное многонациональное племя.

— Люблю тебя, — пылкий шепот согревает мои ключицы.

— Ты научился человеческим нежностям?

Ошнар фыркает и произносит что-то на орочьем. Получается даже в рифму.

— Это стих?

— Да.

— Он о любви?

— О том, что ради тебя я готов разукрасить улицы кровью врагов.

— Ммм, — тяну я и приглаживаю его волосы. — Романтично.