Книга Вождь орков. Уплата долга, страница 30 – Тина Шеху

— Марк заботится о народе, ему некогда горевать. Таких преданных короне подданных мало, особенно, Аврора, твоего возраста, — он давит, будто это может меня переубедить. — И ты хорошо его знаешь, как и знаешь, что Марк никогда тебя не обидит.

— Не сомневаюсь, отец. Марк примерный мужчина. Но...

Как, ну как ему объяснить, что при мысли о замужестве у меня выворачивается вся душа? Не желаю, я не желаю выходить за Марка! И за кого-то еще не желаю! Не хочу, разве моего «не хочу» так мало?

Мало. Я принцесса и я обязана поступать так, как того требуют порядки. Мне нужно выйти замуж и посадить на трон нового короля, пока отец еще может помочь и подсказать.

Так почему же сейчас больнее, чем прежде? Почему я так остро реагирую на обыкновенные для аристократов ситуации?

— Я не готова, отец.

— А к чему ты готова? — он злится, по покрасневшим глазам вижу. — Остаться старой девой? Потерять наш трон и отдать его очередному Виктору? Аврора, я верю Марку. И...

Отец осекается. Он неожиданно сильно пучит глаза, будто что-то вспомнив.

— Твою связь мы разорвём. Ты же из-за зелёного зверя переживаешь. Это не твои мысли! Это мысли монстра, который удумал привязать тебя к себе!

Он хочет сказать что-то ещё, оскорбить Ошнара, задеть меня и нашу с ним... дружбу? Ох, как сложно дать определение нашим взаимоотношениям. Мы точно больше не враги, но и не друзья. И Ошнара я монстром не считаю.

— Он не монстр! — горячо протестую я. — Он спас нас! Он отвел свои войска, когда мог уничтожить всех! Отец, мы были слабы, нас бы даже стая гоблинов бы поставила на колени, и никакая армия не успела бы подоспеть из провинций!

— Он отвел их, потому что ты его заколдовала этой вашей связью! — отец закашлялся. — Но магия магией, а долг есть долг. Ты принцесса. Ты не можешь быть замечена даже в переглядах с врагом. Брак с Марком состоится через неделю. Готовься.

Отец сейчас ведёт себя почти, как лорд Виктор. Требует от меня что-то ужасное, не оставляя выбора.

Но я уже попадалась на этот крюк один раз, не попадусь второй.

— Я сказала нет, — бросаю отцу несогласие и отступаю к дверям.

Меня тошнит. Знала бы, чего готовит мне день, не стала бы завтракать жареной индейкой.

— Аврора! — его голос бьёт ударом кнута. — Если ты ослушаешься, я объявлю тебя недееспособной и выдам замуж силой! А твоего зверя изгонят из города или казнят как узурпатора! Выбирай!

Я выбегаю из его покоев, не в силах слушать. Бегу по коридорам, не видя ничего заплаканными глазами.

Он не понимает! Ничего не понимает! И все остальные глухи и слепы к моим чувствам! Что я могу сделать, если ощущаю "монстра" рядом, внутри себя, в самой душе? Как я могу выйти замуж, если Ошнар стал неотъемлемой частью меня? А за месяц редких встреч на развалинах стен я целиком пропиталась орочьей натурой?

Я врываюсь в свою спальню. Хлопаю дверью и прислоняюсь к ней, пытаясь перевести дыхание. И только тогда ощущаю знакомое присутствие. Тяжелое, теплоё, как раскалённый солнцем камень.

Ошнар стоит у моего балкона, прислонившись к косяку. Его массивная фигура кажется инородной в утонченном интерьере. Однако даже среди розовых стен я не чувствую Ошнара чужим.

— Твой отец-король громко кричит, — пусть тон кажется спокойным, Ошнар раздражён. Я ощущаю в животе кислую боль. — Он хочет отдать тебя другому самцу. Он забывает, чья ты по крови.