Книга Вождь орков. Уплата долга, страница 11 – Тина Шеху

Виктор же кричит нашим, чтобы вырезали всех подряд, даже меня можно калечить, если попадусь под руку.

— Виктор... — он всё равно не слышит. Восседает на коне, окружённый верными защитниками и красуется. — Тварь, какая ты подлая тварь! Предатель! Посмотри на меня, Виктор! Чтобы сказал твой король?!

Тот, кому я доверила себя и свой народ оказался гнусным предателем...

А тот, кого я ненавидела больше всего… сейчас истекает кровью, и почему-то вместо злорадства, это вызывает во мне прилив холодного страха.

Если он умрет… умру и я. И всё будет напрасно. Меня объявят орочьей союзницей, чума поглотит мой народ, а Виктор... я не понимаю, чего он добивается.

Орки неожиданно начинают теснить людей. Виктор, видя, что битва проваливается, и испугавшись попасть под удар, даёт позорный сигнал к отступлению.

Лагерь быстро пустеет, люди оставляют после себя дым, кровь и стоны раненых с обеих сторон.

Я так и стою в разорванной одежде и просто смотрю, как Ошнар, держась за бок, тяжело опускается на одно колено.

Наши взгляды встречаются. И... орк ухмыляется? Сейчас? Когда его люди убиты, а сам он на грани смерти?

Это поддержка такая? Или предсмертное безумие?

— Теперь у нас общий враг, — одними губами шепчет Ошнар.

Я никак не способна услыхать его с такого расстояния, но я чувствую, я понимаю, что он мне говорит. Потому что считаю так же.

Волна боли накрывает меня с такой силой, что я чуть не падаю на колени. Это вновь не моя боль.

Ошнар все еще стоит на колене, уперевшись одной рукой в землю, другой зачем-то сжимая свой топор. Из-под его пальцев сочится темная кровь, капая на почву.

— Вождь! — кто-то из орков бросается к нему.

Ошнар лишь отмахивается и пытается подняться, но с подавленным стоном снова оседает.

Меня словно толкает к нему невидимой рукой.

Если он умрет — умру и я. Все просто.

Спотыкаюсь о тела и обломки строений.

— Отойди! — кричу я орку, пытавшемуся помочь ему подняться. Тот скалится на меня, но я не отступаю

— Он истекает кровью! Нужно остановить кровотечение! Где ваш шаман? Лекарь?

Орк мрачно взирает на меня, потом на тело старого шамана, лежавшее неподалеку с торчащим из груди древком перистой стрелы.

— Шаман мертв. Лекарей нет.

У меня холоднеет внутри. Ни лекаря, ни шамана, ни старушки травницы, только мясники, убийцы и я. А ещё вождь орков, которому становится хуже.

Я опускаюсь на колени перед Ошнаром. Он поднимает на меня помутневший взгляд.

— Убирайся…прочь… девочка, — орк совсем осип.

— Заткнись, — огрызаюсь хрипло и болезненно я.— Если ты умрешь, я умру следом. А я не хочу умирать из-за твоего слабоумия.

Я поднимаю наспех завязанный кожаный кирас и отрываю край окровавленной туники. Одежда рвётся с неприятным звуком.

Зажимаю нос, стараясь не дышать, но запах крови так и впивается в ноздри.

Рана выглядит глубокой и рваной, густая кровь заливает почти всего орка!

Я чувствую каждую пульсацию раны в собственном боку, будто задели меня.

— Как ты... как ты терпишь...

Надавливаю на живот Оштара и кривлюсь от боли. Ему что-то задели внутри!

— Воды! Чистых тряпок! И… крепкий напиток! Быстрее! — командую, оборачиваясь к оставшимся в живых застывшим остолопам. — Вы хотите, чтобы он помер?!

Они мешкаются, рычат, пыхтят и вопрошающе глядят на своего вождя. Тот, сквозь сжатые зубы, кивает. Орки уносятся, кто куда.