Книга Истинная (не) для волка, страница 12 – Алёна Орион

Остаток дня превратился в сплошное, изнуряющее ожидание.

На улице стремительно темнело, и вместе с сумерками на побережье опускалась удушливая тишина. Радим больше не выходил на террасу. Но я буквально кожей чувствовала его присутствие в соседней комнате, как присутствие крупного хищника за тонкой перегородкой. Шторм, копившийся с вчерашнего вечера, наконец сорвался с цепи. Первые тяжёлые капли оглушительно забарабанили по крыше, а море за кипарисами взревело, швыряя волны на гальку.

В такт этому грохоту внутри меня нарастала самая настоящая паника. Я опрометью бросилась на кухню и забилась в самый тёмный угол, даже не включая свет. Вспышки молний то и дело разрезали темноту, выхватывая из полумрака силуэты кухонной утвари, но мне было не до грозы.

Я сидела, обняв колени. В ушах отчетливо вибрировал его голос: «Мой зверь выбрал тебя сразу». И самое страшное было то, что внутри меня, глубоко под ведьминской гордостью и цинизмом, всё громче выла первобытная, дикая часть, которая умоляла просто встать, открыть дверь в гостиную и занять своё место на этой чёртовой кровати. Рядом с ним.

Контроль, который я выстраивала годами, рассыпался, как тот агат на моей груди. Логика была уничтожена, а рассудок требовал немедленного спасения. Если я не остановлю это сейчас, то ночью, когда разум окончательно капитулирует перед инстинктами, я сделаю то, о чём буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

Мой отчаявшийся разум ведьмы требовал последнего, самого унизительного шага.

Отворот. Отворот на саму себя. Профессиональное харакири.

Выудив из дорожной сумки свой неприкосновенный запас, я зажгла три чёрные свечи. Быстро начертила мелом на полу защитный круг, опустилась в его центр на колени и зашептала формулу, сжигая над пламенем пучок вербены:

— Отрекаюсь от наваждения, закрываю сердце, остужаю кровь...

— Отворот? Серьёзно? — раздался от двери тихий, чуть хриплый голос.

Радим стоял, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за моими судорожными манипуляциями. В темноте его глаза казались почти полностью чёрными, и лишь по самому краю радужки полыхало золото.

— Не мешай мне! — рявкнула я, чувствуя, как от одного его присутствия строчки заклинания начинают вязнуть на языке.

— Агата, остановись. — Он шагнул в круг, наплевав на ведьминские запреты. Стер подошвой меловую линию и задул свечи одним выдохом.

Кухню снова затопила темнота.

— Кого ты пытаешься обмануть? Свои собственные инстинкты? Ты весь день бегаешь от меня, как от чумы. Почему? Я ведь не сделал ничего плохого.

— Ты делаешь это самим своим существованием! — выкрикнула я, резко вскакивая с пола. — Я верю в логику, в то, что я сама управляю своей жизнью! А не в твоё дурацкое предназначение и искры от одного взгляда!

— И как, получается управлять? — Радим оказался вплотную, и вот его горячее дыхание уже оседало на моей коже.

— Нет... — честно прошептала я, опуская голову. Силы бороться кончились. Усталость, выгорание, эта дурацкая предначертанность — всё стянулось в один плотный узел.

Радим осторожно приподнял мой подбородок двумя пальцами. Жёсткие подушечки коснулись кожи удивительно бережно.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Я подняла глаза.

В его взгляде больше не было насмешки. Только тяжелая, почти осязаемая жажда.