Книга По следу солнечного зайчика, страница 15 – Лина Вентура

— Из Хорватии, поди, пару часов летела, а тут все 6. Плюс в аэропорту сколько-то сидеть, – заметила Ирина.

— В багажном отсеке холодно.

— Девчонки, давайте сначала хотя бы до Иркутска доберемся.

В гостиную вдруг вошла помощница хозяйки, крепкая женщина средних лет с крупными руками труженицы. Ее никто не представил гостям, поэтому имени ее не знали. Она уже была в полушубке – видно, все сделала и собралась домой в поселок.

— Тут это, человек от шамана приходил, – без улыбки сказала она. – Наш шаман велел вам передать, что тут злой дух меж вами гуляет. Чтоб были осторожны. И кто худое задумал, тот пусть одумается. Местные духи этого не простят.

— Шаман? А тут шаман есть? – наперебой заговорили девушки.

— Он не тут, он на заимке. Человека прислал специально. Мы тут все друг друга знаем, а вы пришлые, вас сюда не звали. Зла сюда не несите, коль вас приютили.

И с этими загадочными словами она удалилась, громко топая, словно выражая свое недовольство.

— Вы что-нибудь понимаете? – спросила Лена у нашей ведущей.

— Только то, что нас предупредили. Может, разыграли непуганых. Обычай, возможно, такой.

— А я в шаманов верю, – сказала Ольга, кудрявая хохотушка с ямочками на щеках. – У моей подруги отец детский врач. С ним много интересного приключалось за годы практики. Однажды где-то в Сибири, возможно в этих краях, 15-летняя гимнастка заболела – что-то с костями. Может, неудачный перелом или еще что – уже не помню. Отец девочки всех врачей на ноги поднял – не смогли справиться. Чуть ли не ампутация грозила. Тогда отец к шаману пошел, и тот сказал, что в Москве есть врач, с усами, в очках, работает в доме такого-то цвета – пусть будет желтого, там крыльцо, пять ступенек. Вот он вылечит. Естественно, шаман не мог назвать адрес и фамилию врача – духи до такой конкретики не доходят. А отец поехал-таки в столицу. Он рассудил так: раз врач детский, значит работает в детской больнице. Выписал все адреса и стал объезжать все по очереди. К одной больнице подъехал, смотрит – цвет здания тот, крыльцо, ступеньки, все совпадает. Зашел, подошел к регистратуре или что там было, думает, как спросить доктора. Замялся. Но делать нечего. Говорит: «У вас есть такой доктор – в очках, с усами…» Описал словами шамана. Дама внимательно на него посмотрела, потом подумала и сказала, что есть такой. В Москву же со всей страны едут, она всякого навидалась, думаю. Повезло – этот доктор в тот день дежурил. Им оказался Ковалев Владимир Иванович. Отец показала ему снимки, выписки, и вскоре девочку уже доставили в Москву. И действительно вылечили, она потом еще и выступала.

Дина по старой журналистской привычке отметила про себя фамилию врача – пригодится, возможно, очерк написать. А сама вспомнила, как страшно было посещать в больнице маму, зная, что болезнь серьезная. Потом ее отпустили домой, но второй инсульт догнал. Мама полежала с неделю дома, изредка открывая глаза. Она узнавала дочь до последнего. Дина никак не могла смириться с тем, что та умирает, и вызывала на дом медсестер, чтобы делали капельницы, врача. Только зря мучила… Она вспомнила, как плакала мама от боли, когда врач не мог найти вену и исколол ей все руки. Потом мама попросила манной каши, но врач сказал – не надо, желудок, дескать, будет болеть, понос. При воспоминании об этих ошибках и своей бестолковости Дине вновь стало больно и дурно. Очень трудно такое пережить. Мама умерла голодной и истерзанной капельницами. И это уже не поправить. Вообще до сих пор сложно смириться с этой потерей, Дина осталась одна. Правда, были двоюродные сестры и братья, но с ними нет духовной близости, а по родству она с ними встречалась лишь на свадьбах и похоронах. В те трудные дни ей очень помог Игорь. И с похоронами, и с поминками. Отвлекал, как мог, поддерживал. Они тогда не были женаты, даже настоящего свидания еще ни разу не было – просто куда-то ходили вместе, созванивались, переписывались. А горе их сблизило. «Получается, я из благодарности в него влюбилась? – подумала Дина. – А если бы мама была жива? Он бы мне и нужен не был? Да нет, не может быть».