Онлайн книга «Искатель, 2011 № 10»
|
— Не знаю... Только это не мои наркотики! — Верю! Очень даже допускаю, что их сюда ветром занесло. Но понятые-то все видели... По закону мне надо надеть на вас наручники и запустить систему правосудия. А это тесная камера СИЗО, грубые охранники, которые домогаются вас каждую ночь... Вы этого хотите? — Нет, нет!.. Ни в коем случае. — Вот и я, Поля, не хочу. Но — надо!.. Есть, правда, вариант. — Какой вариант? Я на все согласна! — Мне не надо все!.. Я смогу вам помочь взамен на серию маленьких услуг. — Я готова! Полина действительно была готова на все. В ее жизненном опыте были два эпизода, которые связаны с тюрьмой и зоной... Первый — одноклассник поджег дачу нехорошего человека. Друзья сочли, что это благородный поступок, а судья не понял и дал три года... После возвращения этот парень любил ярко описывать прелести быта за колючкой. Второй — подруга подсела на наркотики, а потом села на восемь лет... Она еще не вернулась, но изредка пишет жалостливые письма. — Не надо меня в тюрьму... Я на все готова. Даже на это! — Вот этого, Полина, мне от вас не надо... От вас требуется сущий пустяк — написать три бумажки на русском языке. Губкин разложил на столе кейс, вынул несколько листочков, пододвинул стул и жестом пригласил Полину сесть... Она села, взяла ручку и вопросительно посмотрела на полковника. — Сначала в двух словах напишите чистосердечное признание. Ну, что вы торговали наркотиками, но больше не будете. — Я напишу... А что еще? — А еще — расписку о сотрудничестве и первое донесение... «Источник Пышка сообщает, что продюсер Умнов сделал это, а режиссер Фурман сказал не то...» — Понятно... Но почему я «Пышка»? — А кто ты еще? Толстушка, тумба, пончик?.. Я всегда даю агентам псевдонимы по внешним данным, чтоб легче запомнись. Вас много, а я один! * * * Все окна в доме были с крепкими решетками. Можно было поместить пленницу в любой комнате и спокойно допрашивать при дневном свете. Но Червонец сослался на психологию, и все разговоры пришлось вести в мрачном подвале с маленьким окошком где-то под потолком. Помещение для допросов готовили три часа. Шпунт и Николя таскали мебель, а Злотников руководил и давал ценные советы. — Надо принести из сарая крупный инструмент и повесить на боковой стене. Всякие там тиски, клещи, фомки, топоры. — Зачем это, шеф? — Для воздействия на психику... Возможно, мы и не будем ей ломать кости. Но она должна чувствовать, что это рядом. Вот они тиски, в которые можно зажать пальцы и крутить, крутить... — Нормально, шеф!.. Даже жалко девку. — Жалеть будем потом!.. Мы сядем вот здесь, как «тройка НКВД», а по краям стола две настольные лампы. И направить их в центр, на кресло, где она... — Здорово, шеф! Это для воздействия на психику? — Именно... Я дам сигнал, и ты, Шпунт, встанешь, зайдешь за кресло и рывком разорвешь ей платье на спине. — Сделаю, шеф!.. Я давно хочу ее пощупать. — Щупать будем потом! Сейчас надо узнать, куда ее муж спрятал наши вещи... Все это время связанная Ольга лежала на тахте с кляпом во рту и с повязкой на глазах... Только ближе к вечеру ее повели в подвал, усадили в кресло и привязали к нему. Ей было страшно... Из-за яркого слепящего света Ольга не видела тех, кто ее допрашивал. Уже по первым вопросам она поняла, что эти люди принимают ее за Дубровскую. И это нормально — за последнюю неделю все принимали ее за актрису... Но бандиты намекнули, что это второй допрос. А значит, настоящая Дубровская уже попадала к ним в лапы. И странно, что она промолчала об этом. |