Онлайн книга «Искатель, 2011 № 07»
|
По дороге Савушкин начал откровенничать. Он сидел с Ириной на заднем сиденье черной «Волги» и выкладывал ей, как спасительнице, многие интересные детали. — Послушайте, Ирина, я знаю, кто убил Бакунину и Котенкова!.. Скажу вам под большим секретом — у него был сын! — У кого? — У Дмитрия Асадова. — У маньяка? — Нет, Ирочка! Он такой же маньяк, как я или вы... Он был полностью невиновен. Но он был очень удобной для всех фигурой. — Почему? — Объясняю... Очень давно он чуть не исключил из комсомола Аллу и Игорька Котенкова. И те, естественно, имели на него зуб... А другим это было тоже выгодно — Малько сразу раскрывал громкое дело, а Бакунина сочиняла яркие статьи против члена бюро горкома. — А вам, Юрий Иванович, зачем надо было поддерживать липовое обвинение? — А меня, Ирина, попросил уважаемый человек — Фирсов Николай Петрович. — Мэр? — Это сейчас он мэр. А тогда был секретарем горкома... Я думаю, что он и Малько просил повесить все на Асадова. И с Котенковым он беседовал, и с другими. — Я не пойму, Юрий Иванович, а зачем это надо было Фирсову? — Я не выяснял, Ирочка, но Малько мне намекнул, что все это из-за сына мэра... Сейчас он известный в городе человек — Феликс Фирсов. Потом Савушкин замолчал и стал смотреть на дорогу. Ирина не хотела его торопить, боясь спугнуть воспоминания. Она была уверена, что он не сможет молчать. До Круглого озера оставалось три километра. И Савушкин заговорил: — А Фирсов обрадовался, когда Асадова посадили на двадцать лет. Он всех наградил! И Малько, и его оперативников, и Котенкова, и свидетелей... — А вас? — Да, Ира. Каюсь, но и я выиграл от этой подлости... Через месяц после суда жену Асадова затравили, и она отравилась. А вот что случилось с его сыном — не знаю. Парнем занимался Малько... Помню, что звали его Василий. — И сколько ему лет? — Тогда было десять, а сейчас тридцать... Если это он мстит, то молодец! Поступает как граф Монтекристо... Но вы поймайте его! Очень не хочется умирать. И прокурор Савушкин опять замолчал... Когда «Волга» подъехала к домику, солнце зашло за горизонт, и как-то сразу стемнело. Совсем рядом послышались крики, смех и старинные песни. На Круглом озере творилось что-то невообразимое. Прямо у воды горели костры. В центре поляны был воткнут шест с черепом лошади наверху. А рядом какие-то огородные чучела с ритуальными масками. Но самое поразительное было в облике студентов. Сорок человек были одеты в белые рубища, холщовые рубахи до колен. У ребят одежда была покороче, но они были в портках, а у девушек и их не было. И вся эта современная молодежь прыгала через костры, молилась истуканам, бросала в воду венки, орала хоровые песни времен гусляра Садко. Профессор Бэр шел к «Волге» быстрым шагом. За ним бежал молодой мужчина в очках. Оба были в восторге и в возбуждении от славянского шабаша. Оба были в холщовых рубахах и таких же «бермудах». Профессор не просто улыбался. Он искрился от доброты и радушия. — Приветствую вас, друзья... Особенно рад видеть вас, Ирина Романовна... А мы вот решили студентам устроить праздник. — Замечательно, профессор! Очень увлекательно. Чувствуется дух Древней Руси. — Именно так!.. Все это придумал мой коллега. Знакомьтесь — доцент Фрибус Иван Францевич. Доценту было не больше тридцати. У него была безликая внешность и какие-то наивные беспомощные глаза. Он был похож на ученого из старых фильмов... Он скромно поздоровался и отошел в сторону. А Бэр продолжил беседу с Багровой. |