Онлайн книга «Искатель, 2011 № 07»
|
— Здравствуйте, товарищ генерал... Отдыхаем. Места здесь райские... Да, про Бакунину уже слышали... Какие обиды, Тимур Аркадьевич? Мы понимаем, что ситуация чрезвычайной важности, что без нас вы не справитесь... После обеда будем в Москве!.. Нам не важно, какие есть рейсы. Если что — захватим самолет и прилетим... Это я шучу, товарищ генерал. Это нервы! Нас с мужем в первый раз из отпуска отзывают... Ирина отключила телефон, встала и начала собираться. Вадим тоже сразу встал и принялся натягивать брюки... Ему казалось, что жена опечалена таким поворотом событий. Свадебное путешествие — оно должно быть один раз в жизни! А тут такой облом... Хилькевичу хотелось сказать что-то доброе, ласковое. — Я горжусь тобой, Багрова! Ты настоящий сыщик... И это правильно, что мы срочно летим в Москву. Ребятам надо помочь. Они уже наверняка в полной запарке. — Да, особенно Муромцев и Кузькин. — Ну, эти двое уже точно на ушах стоят! * * * Муромцев и Кузькин не стояли на ушах. Они просто встали в сторонке и наблюдали за действиями криминалистов. Приятно было сознавать, что у них со следственной бригадой разные задачи... Да, генерал Вершков так и сказал — пусть они пишут протоколы, а ваша цель найти настоящего убийцу. Тело еще не увезли. Более того — известная журналистка лежала поперек кровати, демонстрируя всем три пулевых отверстия в голой спине. Квартира не была шикарной, но и совсем не бедной. Поражало обилие цифровой техники — три компьютера, телефоны, кондиционеры, телевизоры с плазмой и всякие там принтеры-факсы в одном флаконе... Понятые тихо сидели в коридоре. А в большой комнате, представлявшей нечто среднее между спальней и рабочим кабинетом, командовал следователь Никита Бобриков. Он примостился в углу за компьютерным столиком и громко писал протокол. Каждую фразу он произносил вслух и ждал реакции. Если никто не возражал, то следователь быстро записывал слова в бланк и начинал продумывать следующее предложение... Иногда медик, криминалист или кто-то из оперов, проводящих обыск, действительно говорили несколько слов для протокола. Часто свое мнение высказывал старый эксперт Николаев. — Ты, Никита, кровать поподробней опиши. Вот тут две подушки, и обе примяты. А на них волосы разного цвета... — Понятно! Оформляем как вещественные доказательства — следы от потерпевшей и улики от убийцы. — Возможно... Но ты не торопись с выводами, Никита. Тут волосы минимум трех человек. А если перевернуть подушку, то и еще найдется. Слухи ходили, что покойница была в этом плане активная. — Слухи мы в протокол писать не будем... Ты, Николаев, найди что-то такое, что прямо на преступника указывает. У нас пока ничего нет! Только гильзы и какие-то волосы... Совсем непонятно, как к этому делу подходить. На последней фразе Муромцев и Кузькин переглянулись. Они оба не смогли удержаться и ехидно засмеялись. Это было неприлично! Во-первых, в комнате находился труп, а во-вторых — Никита Бобриков. Он мог принять смешки на свой счет и обидеться. Паша Муромцев, как старший группы, попытался разрулить ситуацию: — Это мы тут, Никита, о своем смеемся. Лев Львович напомнил мне анекдот. Но об этом потом... Мы пойдем по соседям, разведаем обстановку. — Конечно, Павел Ильич. Мы же вместе по делу работаем... |