Книга Искатель, 2011 № 07, страница 26 – Анатолий Галкин, Сергей Саканский, Владимир Лебедев, и др.

В конце коридора послышались голоса, Глеб сразу узнал высокое сопрано третьей октавы — очень хорошо знакомый ему тембр. Светка шла между бравыми парнями в милицейской форме. Ее лицо было хмурым, озабоченным, а блюстители порядка сияли, радуясь общению с культурной женщиной, а не с бомжичками и шлюхами, с которыми им приходилась валандаться по долгу службы. Завидев Глеба, Светка рассеянно кивнула.

Это была его сокурсница. Конечно, теперь у нее строгая юбка и изящные очки, и она имеет ученую степень, и называют ее не иначе как по имени-отчеству, но для Глеба она так и осталась Светкой — девчонкой, с которой он чуть было не расписался на третьем курсе.

Формальности были закончены, протокол составлен, воины плаща и кинжала ушли.

— Если этот придурок ничего не взял, и даже наоборот, то вам и беспокоиться нечего, — сказал напоследок один из них.

— Что значит — наоборот? — спросил Глеб.

— Этот человек проник в музей не для того, чтобы украсть. Он принес с собой ценные предметы, — ответила Светка, недоуменно пожимая плечами.

Они спустились в хранилище. Глеб сразу заметил эти предметы: они просто валялись на полу. Пахло почему-то, как в шашлычной поутру — остывшим бараньим жиром.

— Ты уверена, что он это принес, а не взял откуда-то с полки? — спросил потрясенный Глеб.

— Уверена. В музее не пропало ни одной вещи.

— Кое-что, я думаю, пропало, — пробормотал Глеб разглядывая следы пиршества.

Краем глаза он заметил, что Лара хитро улыбнулась этим словам.

На полу лежало большое овальное блюдо, медный кувшин и два кубка. Все это было довольно искусно сделано. И завалено грудой обглоданных костей. Отсюда и исходил неуместный запах.

— Это подделка! — воскликнул Глеб.

— Вовсе нет, — возразила Светка, взяв в руки один из кубков, тот, что был чистым, меж тем как из второго, который валялся на блюде, явно пили.

Глеб поболтал кувшин: внутри что-то плескалось. Он понюхал: вино — хорошая красная Изабелла.

— Я бы отнесла эти предметы к третьему веку до нашей эры, — авторитетно заявила Светка, будто вела речь на симпозиуме. — Колониальная культура. Гермонасса, Фанагория или Пантикапей. И они в очень хорошем состоянии, просто как новые. Да им же цены нет! — воскликнула сотрудница музея.

Лара тронула Глеба за рукав, потянула в сторону.

— Он тут жрал, — тихо сказала она. — Причем с большим аппетитом, за двоих! И бросил посуду. Не брать же ее с собой?

— Откуда же она взялась?

— Ты ж все равно не поверишь. Есть такая скатерть. Ее надо расстелить на ровном месте, сыграть кое-что на дудке. Тут и появится скромная еда.

— Скатерть-самобранка? — улыбнулся Глеб, покосившись на Светку, которая издали прислушивалась к их разговору.

— Называй как хочешь, — сказала Лара, повысив голос. — Но эта тряпка как раз и приносит именно подобную ерунду: такие вот кувшины и кубки, две горячие бараньи ноги, две крупные луковицы, всякую зелень. Ну и — хлеб, конечно.

Светка с любопытством смотрела, как ее бывший возлюбленный шепчется с юной красавицей. Глеб только покачал головой. Не хватало еще, чтобы серьезный ученый, которым сейчас является его сокурсница, заподозрила, что он влюблен в сумасшедшую.

Глеб достал из сумки-планшета каталог и показал разворот работнице музея.

— Я бы хотел взглянуть на эту вещь. Если, конечно, грабитель не похитил ее.